18+
Кто хочет жить вечно? В конце останется только один!
Если в вашей душе что-то всколыхнулось от этой фразы, знайте: мы ждём именно вас! Хотите окунуться в мир, где живут и умирают бессмертные? Настало время Сбора, когда под ударами мечей падут головы и изольётся животворная сила.
Обычные же граждане реального мира и не подозревают о существовании бессмертных, и лишь наблюдатели ведут свои хроники, действуя максимально скрытно.
АВТОРСКИЕ НАБЛЮДАТЕЛИ ПРИНИМАЮТСЯ ПО УПРОЩЕННОМУ ШАБЛОНУ!

РАЗЫСКИВАEТСЯ

Вечность — наше настоящее

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Вечность — наше настоящее » Настоящее » Фестиваль слив


Фестиваль слив

Сообщений 1 страница 30 из 56

1

Время действия: 2014 год, февраль.
Место действия: Швеция, Стокгольм, Япония, Токио и его пригороды.
Действующие лица: Ватарэ Фудзита, Дункан МакЛауд.

Отредактировано Ватарэ Фудзита (2014-02-05 14:51:35)

0

2

одета

http://cs413722.vk.me/v413722003/87b1/WJYAsAxcbac.jpg

Даже теплый плащ продувался ветром с набережной. Ватарэ ждала, пока на ее стук дверь откроется, хотя сама еще до конца не понимала, что она делает и как объяснит свой визит господину МакЛауду. Почему-то казалось, что именно объясниться она и должна: без звонка, невесть как выяснив адрес (а точнее, вспомнив его в приступе паники), была большая доля вероятности, что бессмертного просто не окажется дома.
Но ей повезло больше, дверь открылась, и спустя три секунды взаимного ступора, Ата чуть склонила голову, выдавая смущенную улыбку.
- Добрый вечер, господин МакЛауд. Можно я войду? Мне необходимо с вами поговорить.
Войти ей хотелось еще и по причине того, что расползающееся красное пятно на спине могло запросто привлечь прохожих, а как следствие - полицию. Кто же виноват, что Нобу хватило смелости выстрелить только в спину? Ватарэ на громких каблуках прошла в упоительное тепло баржи и расстегнула плащ, греясь. Толстобокий саквояж, который еще влезал в трещащее по швам определение "дамской сумки", но явно несший в себе побольше, чем косметичку с телефоном, примостился на стуле, но сама японка сесть не решилась. Это ей казалось неправильным, чем-то донельзя наглым, учитывая ее просьбу.
- Знаю, вы и так достаточно для меня сделали, поэтому можно мой визит назвать и попыткой вернуть вам часть моего неоплатного долга. Ну, и пожалуй, влезание в еще один. Судя по тому, что в ножнах вы носите меч Хайдео Кото, в Японии вы бывали, господин МакЛауд. Не хотите ли побывать там еще раз? Вы бы оказали мне большую честь, побыв моим гостем, и не менее большую услугу, если честно. Загвоздка в том, что времени на раздумья у вас немного, и если вы меня готовы выслушать, я объясню, почему.
Ата переминалась с ноги на ногу, не зная, как лучше описать ситуацию в двух словах, в то же время понимая, что прямота сейчас - лучшая политика. Уж если используешь человека, пусть он хотя бы осознает риск, которому подвергается.

+3

3

раздет

http://s8.uploads.ru/P6iWO.jpg

Времена изменились – уже никто не наливал чернил, даже в феврале, плакать элегично  тоже стало немодно, а обнять в этот тусклый бессолнечный февральский день МакЛауду оказалось некого. Зато вот отлупить… макивара-то в спальне не за этим ли стоит? У горца даже запястья заныли, он понял это, когда поворачивал ручку смесителя в дýше. Ничего… всё же как на собаке заживает, нет… гораздо, гораздо быстрее. Заныривая в свободную белую рубаху, он довольно ухмыльнулся: – Неприятных ощущений как не бывало, всё же бессмертие имеет свои преимущества, и немалые, – влезая в полосатые штаны (все прочие, как оказалось, пришлось отправить в стирку) шотландец как раз раздумывал об этом, но… едва штырёк пряжки попал аккуратно в ремённую дырочку, (веками одну и ту же по счёту), Дункан резко поднял голову, чувствуя не только то, как с мокрых волос потекло за шиворот. – Правда, и побочных эффектов навалом, – широкие тёмные брови на мгновение сошлись, рисуя вертикальную складку на лбу: за этот конкретный, сотни раз спасавший жизнь, стоило, конечно, поблагодарить природу, но уж очень зудело в висках Зовом, отдающимся по всем, кажется, нервам.
Времени до стука в дверь хватило только на то, чтоб подхватить из-под дивана меч, а обуваться уже было некогда…  да и ладно, сражаться и босиком можно, а вот заставлять возможного соперника ждать на морозце – невежливо.
Тем более, если это дама. – Мак изумлённо хлопнул ресницами и обязательно-церемониальная фраза о принадлежности к клану замерла на его губах. Этой очаровательной девушке ему не было нужды представляться, она знала, кто он. Так что оставалось только посторониться, пошире открывая дверь, отступить, опуская меч, да сказать с положенными любезностями в виде лёгкого поклона и искренней улыбкой:
И вам доброго вечера, Фудзита-сан. Входите, конечно, я рад приветствовать, поговорить мы тоже сможем, разумеется.
Закрывая за девушкой дверь, сложно было не заметить простреленную спинку плаща и крайне характерное тёмно-лаковое пятно, отдающее в пурпур. Она, что, так по городу шла? – ужаснулся шотландец, аккуратно кладя катану на диван. – Ну авантюристка… не удивлюсь, если минут через пять здесь будут реветь сразу две сирены – полиции и скорой.
А нечасто, огорчительно нечасто в комнатах его баржи раздавался этот пленительный звук – стук женских каблучков, – об этом ещё, пряча усмешку, подумывал Мак, бросая беглый взгляд на внушительных размеров сумку мисс Фудзита и всё-таки отодвигая для неё самой ещё один стул:   
Присядьте, прошу, и я возьму у Вас плащ, располагайтесь, как дома. Вашему визиту я рад, чем бы он ни был вызван.
Правду, между прочим, сказал – нечаянной радостью оказалось увидеть «красавицу с лотосового пруда». Потому, давая ей время успокоиться, нарочито неспешно повесил безнадёжно, по всей видимости, испорченную верхнюю одежду на вешалку и, вернувшись к столу, пробежался по его поверхности кончиками пальцев, пытаясь сосредоточиться, прежде чем поднять голову, заглянуть в прелестное женское лицо и мягко сказать:
Да, я был в Японии, – тоже мне, секрет Полишинеля! – И в моих планах, не ближайших, правда, значилась новая поездка туда. Но… я, в самом деле, не прочь послушать, почему они переходят в раздел срочных... помимо Вашего желания видеть меня гостем.   

+2

4

Девушка села, разглаживая аккуратные складки на широкой черной юбке и осторожно складывая перекрещенные ножки в теплых ботинках на бок. Никогда она не понимала манеры закидывать ногу на ногу, как в силу японского, так и в силу элементарного девичьего воспитания. Стереотипы? Возможно, одни из немногих, которые не удалось искоренить одной шестой части ее французской крови.
Желания, как часто она слышала это слово, но словосочетания "ее желания" до сих пор оставались чем-то далеким и маловыполнимым. Впрочем, сейчас этих самых желаний было много, и одним из них в самом деле было видеть МакЛауда гостем в своем доме. Не без шкурного интереса, конечно.
- Что ж, помимо того, что сейчас был бы очень благоприятный момент для поездки - в Японии начинается  Фестиваль цветения слив, и зрелищностью он не уступает цветению сакуры, есть и еще кое-что, пожалуй, вы могли бы назвать это "сферой личных интересов". Видите ли, у меня есть серьезные причины полагать, что моей семье угрожает некая опасность, есть даже доказательства. Это связано с тем убийством и кражей меча с моей выставки в Германии. К сожалению, я нашла не очень приятные факты, но независимо от моих симпатий, мой долг - предупредить семью. Но по телефону... Это невыполнимо. Трудность возникает в двух вещах: я могу не доехать до пункта назначения, ввиду моего... кхм, нового необычного состояния это было бы еще половиной беды. Но я не хочу, чтобы семья знала о том, - Ватарэ замялась, кусая и без помады красную губу, соображая, как бы по-корректнее высказать свою мысль, - О том, что существуют Бессмертные. О том, что я бессмертная - ни в коем случае! Я не попрошу вас вмешиваться в разборки клана Фудзита, но если что, мне бы хотелось сохранить голову. И если честно, больше узнать о мире, частью которого я поневоле стала. Возможно, вам еще много чего не ясно, но времени и вправду в обрез.
Японка свела лопатки, рубашка в месте входного отверстия пропиталась кровью и как будто намертво пристала к коже, угрожая вырвать ее клок между лопаток. Девушка подняла раскосые темные глаза на шотландца, чтобы встретиться с такими же темными очами цвета самого крепкого йеменского кофе. да, пожалуй, именно у этого сорта был такой оттенок, будто смотришь в невообразимо уютную Бездну, теплую, засасывающую. Ата поймала себя на мысли, что детально рассматривает лицо бессмертного, как если бы он был статуей времен Тициана, и поспешно прикрыла взгляд черными ресницами.
- Дело в моем поверенном, Нобу, Нобу Харада - юрист, приставленный моим дедом к этой выставке, и в частности - ко мне. Я смею полагать, что он не только воровал у моей семьи, но и замышлял нечто против нее. Увы, моей дальновидности не хватило, чтобы предугадать внимательность Нобу-сана к его персоне, - пожалуй, она слишком красноречиво покосилась на засыхающее на френче пятно, - Не будь я уже не способна умереть, боюсь представить... Странный поворот судьбы, не так ли? Сейчас Нобу наверняка уже улетел рейсом в Осаку, хотя по логике, делать ему там нечего. пока он думает, что я мертва, необходимо опередить его и встретиться с дедом, ведь у Харады наверняка будет своя версия, он умный, он все обставит как нельзя лучше. Поэтому я и прошу вас поехать со мной: даже если я не вернусь из Японии, я хочу сохранить тайну Бессмертных, не теряя головы. Как вы уже заметили, воин из меня никакой. Я прошу вас о помощи, взамен постараясь свести весь риск к минимуму и более того, компенсировав его весь интересной поездкой. Если вы согласны, то боюсь, я совсем не оставлю вам времени на сбор вещей. И с вашего разрешения, воспользуюсь ванной? В независимости от вашего решения, мне придется полететь, а в дырявой рубашке я могу привлечь много лишнего внимания, если уже этого не сделала.
Ватарэ встала одним изящным движением, и с дозволения хозяина баржи вместе с сумкой закрыла за собой дверь ванной, приводя себя в порядок.

+3

5

Она и сидела женственно, Дункан откровенно уже любовался, чуть выйдя из-за стола, прислонившись бедром к торцу столешницы, а потом и слегка присев на неё боком, сложив руки на груди – так было удобнее слушать. И рассматривать девушку – тоже, скажем прямо, вот так, слегка исподлобья. Она нравилась ему, теперь можно было сказать со всей определённостью – нравилась с первого взгляда, тогда, на вернисаже, её изящный силуэт привлёк сперва у искусственного лотосового прудика, потом это нежное лицо женщины-ребёнка, вроде бы хрупкой, но не слабой.
Эти глаза, такие тёмные, наивные пока, как и положено глазам молоденькой женщины, эти пушистые ресницы и идеально ровные брови, эти пухлые губы... да их целовать только!.. их и будут целовать, всё такие же мягкие и свежие теперь и многие-многие годы, а может, десятилетия и столетия потом, – уже сейчас Мак знал, ещё не зная, что сделает для этого всё возможное. А если понадобиться – и невозможное тоже, потому что... такая нежная прелесть должна присутствовать в мире. Он видел, как это личико, застывшее восковой маской, оживало, когда японочка впервые воскресала на металлической лежанке в покойницкой, как под тонкой кожей, только что смертельно бледной, начинает циркулировать кровь, придавая ей оттенок... банальное сравнение, но нежно-розовых лепестков.
Она говорила, он слушал, понимая, что нет ни единого повода отказаться, и дело даже не только в долге мужчины и джентльмена: поехать ему просто-напросто хотелось. Засиделся он на одном месте, пусть даже хорошем, хотя сам же говорил Ричи когда-то, что его девиз – «Что-то вроде «я здесь проездом», и вот, дожил, того гляди, ракушками и водорослями буро-зелёными порастет, как лежащий на дне якорь. А раз оный, как говаривал Митос, на месте, то и баржа сама никуда не денется.
Пусть утопает мэйхуа в цветах.
И ей с тобою спорить нелегко…
– вполголоса процитировал Мак Ли Циньжао, китайскую поэтэссу династии Сун. – Но всё-таки цветение сливы – это большой соблазн… слишком большой для того, чтобы ему не поддаться. – Шотландец слегка переступил и с лукавой улыбкой повёл широкими плечами, будто хотел устроиться удобнее на своем насесте. 
Всё-таки каждый бессмертный в душе бродяга, или, говоря вежливее, странник, и даже если охота к перемене мест не является врождённым свойством, слишком долгая жизнь впечатывает её в суть личности – либо пониманием того, что стоит соблюдать банальную осторожность и не вызывать недоумения стареющих соседей, либо выжигающим всё живое в сердце опытом непоправимых личных потерь, когда на местах прежнего счастья оставаться попросту невыносимо. К счастью, сейчас Дункану не подходили обе причины, просто трубно и чисто, как еле видимый лебедь в небесной вышине, запела в нём охота попутешествовать и сменить обстановку – шведская весна уж очень неторопливо подступала к плавучему жилищу горца, в отличие от матримониальных поползновений фру Ульссон.
Семья и клан – это святое, – понимающе кивнул МакЛауд.
Даже если вдруг оказывается, что ты принадлежишь к ним чисто формально. – Но вслух, конечно, он этого не произнёс: привязанности к родне и родине – это всё-таки нечто гораздо более крепкое, нежели просто кровные узы. В конце концов, неизвестно, есть ли в его фактических предках хоть один шотландец, но клану своему он, чем мог, помогал по сю пору, а Хайленд любил всей душой.
Я поеду с Вами, мисс. – Дункан еле заметно оттолкнулся от стола и встал прямо. – Попробуем вывести на чистую воду вашего злоумышленника и головы свои сберечь. О вещах моих и сборах не беспокойтесь – я привык странствовать налегке. Мне, собственно, только меч взять, да плащ… А вот вам… – он снова окинул девушку быстрым взглядом от миниатюрных ботиночек до чернолаковой макушки, – …надо бы одежду подобрать. На переодеться после ванны я что-то найду, допустим, а вот потом… – задумчиво хмыкнув, Мак закрыл за девушкой дверь ванной комнаты – чтоб не дуло, и подошел к встроенному гардеробу в спальне, открыл дверцы и озадаченно присвистнул, глядя в его, в общем-то, не пустое нутро.

+2

6

Ей стоило чувствовать невероятное облегчение? Да, пожалуй, это было бы правильно, но по закону несовершенства в этом мире, МакЛауд своим согласием подменил одну проблему на другую. Боже упаси его обвинять, Ата знала, на что шла: больше всех неприятностей, которые мог свалить на нее Нобу, в глазах деда могло стать только присутствие гайджина за плечом нерадивой внучки. Но, ей-Богу, она предпочитала надежный тыл в виде горца с мечом Хайдео Кото зыбким надеждам на неприкосновенность своей личности от рук родственников.
Кран с шипением выдал струю холодной воды, японка окунула под нее руки и умылась, чувствуя, как горят щеки и стучит в висках. При всей своей сдержанности, она до сих пор не могла унять дрожь в коленях от осознания того, что в нее стреляли. Что она после этого выжила. Да и вообще месяцы выдались богатыми на сюрпризы. Несколько минут Ата потратила на переодевание в чистую блузку, наведение макияжа и прически: увы, без этого ее паспорт грозил сойти за документ несовершеннолетней. Проклятые азиатские гены, как говаривала ее сокурсница, с завистью смотря на фотографию в загранке. Испорченная блуза полетела в мусорное ведро, а вместо плаща на плечи лег шерстяной кардиган: убегая из квартиры девушка взяла только самое необходимое, вроде документов, бумажника и запасной блузки, потому что больше - было абсолютно не нужно. Она понятия не имела, как обернутся следующие полчаса, не то что дни.
- Не трудитесь, господин МакЛауд. Даже самая тесная ваша футболка будет болтаться на мне, как на пугале. До аэропорта мы доедем на такси, - она как раз дала отбой завершенному вызову в таксопарк, - А в атриуме вполне терпимо. У нас бронь на 18:00, поэтому  стоит поторопиться.
Ата выдала самую вежливую из своих улыбок, закуталась в кардиган и подхватив сумку, в такси села первая, называя пункт назначения. С полпути она что-то проверяла в телефоне, в сумке, заметно нервничая. Ей жгло бок даже метровое расстояние между ними, но Ватарэ заела совесть. Японка подняла глаза на нежданного союзника и склонила голову набок.
- Спасибо. Я, честно говоря, сомневалась, что вы согласитесь. Не в вас дело, просто мне всегда было сложно находить себе... хм, друзей. Хотя, может статься, что вы еще поменяете свое мнение. Мне предстоит многое вам рассказать, чтобы вы правильно оценивали ситуацию. И на это есть целых пятнадцать часов полета.
Аэропорт. Все деньги Ватарэ - это были деньги ее семьи, основная банковская карта всегда проверялась если не отцом, то дедом, или, вернее сказать, его бухгалтерами. Но помощь приходила всегда, откуда не ждали: у Аты была вторая, материнская карта. Может Аири Фудзита не была трепетной и внимательной родительницей, но она была хитрой и понимающей женщиной, которая невесть как затесалась в это колоритное семейство. Именно от матери к Ватарэ перешла пресловутая часть французской крови, коей в ее матери была ровно четверть, и это было весьма заметно. Похоже, мама попадала в разные ситуации, поэтому перед отъездом во Францию тайком от мужа выдала Ате одну из своих карт с приличной суммой, и периодически ее пополняла. И ввиду этого, отслеживать ее было некому. Так японка и оплатила два билета в бизнесс-класс, и даже не из капризной изнеженности: слишком много народу вокруг в остальных классах ее нервировало, а Фудзита сейчас и так была как еж наизнанку - все колючки вовнутрь.
- Можно я спрошу?,- девушка была неразговорчива, но уже в самолете ее съело любопытство, - А как вы раз за разом провозите катану? Под видом экспоната или прячете ее от всех сканеров и таможни?
Нет, а что? Вполне насущный вопрос, ведь вполне возможно, что и ей скоро придется вот так таскать всюду оружие.

+3

7

Вопрос – а что он ожидал найти в шкафу холостяка такого, что подошло бы в качестве одежды для маленькой японки? Вот и перебирающий носильные вещи на вешалках и полках Дункан тоже мог бы ответить на него смущённым хмыканьем, и неопределенным бурчанием «А вдруг...» и «Скажу, когда найду», но попросту не успел, да и не понадобилось – девушка в ванной не задержалась, но вышла уже в другой одежке – ай да волшебный саквояж! Мак всегда подозревал, что женские сумочки втихаря оборудуются выходом в четвертое измерение, ибо самые маленькие из них способны вмещать чёртову прорву вещей и вещиц, а этот внушительный сак ещё и в пятое, поди, измерение открывался, судя по содержимому. Может, она и меч там прячет? А что, МакЛауд бы не удивился, ведь он давно понял, что в каждой даме – миллион тайн и ещё парочка. Так что он аккуратно притворил дверцы гардероба, не забыв прихватить упомянутый уже тёмный плащ, и улыбнулся девушке:
- О, мисс, Вы переоделись сами? Да Вы просто фея, как я посмотрю. Но, к слову, о моих тесных футболках: миниатюрная женщина в мужской рубашке – это всегда чертовски модно... и сексуально.
Нет-нет, взгляд у шотландского хитрюги был при этом простодушным донельзя, а Вы что подумали? Привычно обматывая уже вложенную в ножны катану в чистую простыню, обвязывая этот бережный свёрток верёвкой, вновь шарясь по шкафам и тумбочкам со стуком ящиков и ящичков в поисках документа первой необходимости, который уже потёрся на сгибах и явно нуждался в обновлении, Дункан снова бурчал – уютно и успокаивающе:
Да до шести вечера времени – практически вечность, мисс… а нищему, как говорят русские, собраться – только подпоясаться. Что до переохлаждения, то оно нам ничем, кроме лёгкого насморка, не грозит.
Это, кстати, было правдой – как и напророчил, нечаянно и полушутя, один из фантастов, насморк оказался самым неизлечимым человеческим заболеванием, даже бессмертных сей недуг иногда подкашивал, вот Митос, например, частенько чихал и ругал свою нелюбовь к зонтам. Мак улыбнулся, вспоминая это, потом накинул плащ.
Дальше он замолчал, приторачивая за спину свёрток с мечом, запирая дверь во внутренние помещения баржи, зачаливая её, умело привязав толстенный канат к швартовочной тумбе, и заговорил коротко и любезно уже не с японкой, а с соседкой – гламурной и грудастой блондинкой лет тридцати с лишним, владелицей баржи рядом, надстройки которой был окрашены в свёколь... о, конечно же, в ультрамодный цвет фуксии: так, мол, и так, до свиданья, дорогая, ненадолго уезжаю, внезапно выпала командировка, проследите за бесхозным жильём, вот ключики, надеюсь на Вас, любезная фрау Ульссон.
Усевшись в такси, выправляя хвостик из-под воротника плаща, он ответил на признание девушки, поглядывая в окно, ещё с улыбкой, но удивительно веско:
Да, я понимаю. Но, мисс... давайте договоримся: Вы не будете терзаться по поводу того, что я еду с Вами, что бы со мной ни случилось, потому что решения я принимаю сам, и сам же отвечаю за их последствия, целиком и полностью.
И снова умолк, чтобы промолчать всю дорогу до аэропорта, всю посадку и весь взлёт. Могло показаться, будто шотландец вообще задремал, свободно устроившись в кресле, глядя в иллюминатор и пощипывая нижнюю губу, но, когда он обернулся на голос Ватарэ, оказалось, что взгляд у него совсем не сонный, а озорной, будто ему не четыреста двадцать, а и тридцати-то нет:
Правда, удачная идея с перевозкой экспоната? Иногда удобно быть специалистом по антиквариату.

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-02-09 03:26:08)

+1

8

- В мыслях не было оскорблять мужчину подобным малодушием, господин МакЛауд. Я ведь не зря сначала спросила вашего согласия, верно?
Ватарэ не очень любила летать, фобии у нее не наблюдалось, но это первое чувство, когда железная кабина поднимается в воздух, а желудок пытается выбраться наружу, приятным не назовешь при всем желании. Ата вцепилась в подлокотники и не выпустила их, пока самолет не выровнялся.
- Действительно, сама же и ответила на свой вопрос, как еще можно провезти смертельно-острую катану более чем в четыре столетия возрастом?
Японка смущенно кивнула, от тепла в самолете ее разморило, но она пока успешно боролась с трехдневным недосыпом, круги под глазами прятал разве что косметический карандаш.
- Я честно говоря, даже не знаю, с чего начать... Видите ли, моя семья довольно специфична. У нашей фамилии богатая культурная история, в эпоху Эдо мы служили сегунату Токугава, но вы сами понимаете, после Второй мировой Япония сильно изменилась, традиции бусидо отошли на второй, если не на третий план, промышленные темпы в стране многое решали. Поэтому, мой прадед, а затем дед и отец приспосабливались по-своему. Если вам знакомо понятие "якудза" - вы меня поймете...
Ватарэ краснела, стараясь очень аккуратно подбирать слова, чтобы с одной стороны, предупредить о реальной опасности, с другой - не уронить лицо семьи, а это было очень сложно. Бортпроводница предложила ей плед и девушка не стала от него отказываться, укутавшись черно-синей клеткой, как коконом, и тайком стараясь скинуть ботильоны.
- Отношение к этому может быть разным, я, разумеется, не одобряю всего этого, но мое мнение несущественно, я слишком многим обязана семье, чтобы идти поперек. Выставка тоже является частью "бизнеса", к моему сожалению, и тот меч в Германии был продан. Никакой Ассоциации в помине не существует, все это прикрытие, но весьма хорошее. Однако, полиция этим делом все-таки заинтересовалась, а это опасно. Поэтому меня и насторожил этот случай и я подняла все финансовые документы, а когда нашла фатальные нестыковки, спрятанные таким образом, что по всему выходило, будто это все моя вина - мне стало страшно. Гордость моя сейчас пострадает, но все-таки - я не хочу в тюрьму, даже ради семьи. Мой дед скор на расправу, у него тяжелый нрав и кровавые методы. Да, все настолько серьезно, я не шутила о якудза. Фудзита - это преступный клан, входящий в еще более преступный синдикат, который любители прикрываться традиционными клише называют Глициниевым союзом. И не все в нем настроены дружелюбно по отношению друг к другу, вы же понимаете, это как у нас: "Остаться должен..." Если не один, то самый хитрый. Я боюсь, на грядущем семейном торжестве, на которое мы с вами попадем, может что-то случиться. Это обычная практика в группировках.
Девушка не сумела подавить зевок, глаза ее словно набрали песку. Девушка покраснела от того, что не удержала перед, по сути, чужим человеком такую слабость и пролепетала извинение. Очень хотелось спать, и спать-то она боялась: не хотелось бы при МакЛауде просыпаться в холодном поту, комкая плед трясущимися руками, ведь кошмары не заставят себя ждать. Но три ночи - это не шутки.
- Пожалуй, это основное, что вам нужно знать. Дед любитель старинных традиций, но в его понимании они весьма гипертрофированы. Вас воспримут в штыки, начнут проверять, возможно - отравят или попытаются убить. Я постараюсь это предотвратить, но увы, что я, по сравнению с обученными бандитами? Будьте внимательны... Если вы не против, я... немного... посплю...
Ее вырубило, просто и банально вырубило, едва кресло откинулось. Японка свернулась в комочек, кутаясь в плед, так и не снятые ботильоны повисли на хрупких лодыжках тяжелыми кандалами, но она этого уже не чувствовала. Она провалилась на добрые девять часов в сон, полный духоты и тяжести...

...Клетка, выкованная как будто из железных стеблей причудливых цветов, отделяла женщину в расшитом серебром платье от издевающейся толпы, а невозмутимые гвардейцы могли разве что не попадаться под тухлые помидоры, которые в нее швыряли. Их доспехи отнюдь не блестели, а словно матово отражали пасмурное осеннее небо...
...Может, казнь и была бы милосерднее, ведь внезапно обретенная свобода была плотно завернута в саван лесной темени, а за женщиной тянулся шлейф из голодных взглядов и душераздирающего волчьего воя. Тяжелая рука ухватила беглянку за вышитый рукав и рванула в сторону, уберегая от прыгнувшей твари...
...Огонь из очага отбрасывал на стену комнаты странные, но уютные тени, пламя свечей дрожало перед отражением уже не очень молодого, но по прежнему миловидного лица, по которому гуляла мягкая беличья кисть, щедро вымазанная в белилах. Кончик провел тонкую линию, отделяющую одну половину лица, чистую, от щедро сдобренной косметикой второй, когда ядовитые иглы вцепились в кожу, заставляя бедняжку царапать себе глаза и кататься по полу. Даже прибежавший на крик верный друг уже не смог ничего сделать...

Ватарэ вздрогнула и проснулась, чувствуя огромную тяжесть во всем теле, ноги ужасно затекли, а правая половина лица горела, будто с нее кожу содрали, под волосами, у самого затылка, выступила мерзкая испарина. Японка осторожно развернула плед, нерешительно вставая из кресла и шатаясь, на слишком больших для себя каблуках, прошла в туалет, щедро прикладывая ледяную воду к щеке. Снова явственный кошмар, снова как взаправду.
- Когда же это уже закончиться...

+2

9

Этот абсолютно правдивый трюк с экспонатом придумал мой родич, – тихо, вполголоса, чтоб не услышали ещё суетившиеся и ёрзавшие в креслах после усаживания на свои места соседи, уголки губ приподнялись в беглой, лукавой и мягкой усмешке, глаза блеснули смехом. – Он тоже был… антикваром.
Снова ни слова лжи, но… Лёгкая заминка, кардинально меняющая интонацию, а значит, и смысл, совершенно неясно для случайно услышавших и более чем прозрачно для той, к кому обращена последняя фраза, сказавшая – «не только антикваром». Мгновенный соблазн добавить ещё одну порцию выносящей мозг правды: «Его катана – вот настоящий артефакт эпохи Камакура работы Масамунэ… и самого Коннора», но Дункан вовремя прикусил язык – не из каких-либо опасений, о нет, скорее, предвкушая, как он расскажет милой собеседнице эту сказочную и донельзя реальную историю чуть погодя. Времени у них немало, она сама сказала, – на губах шотландца мелькнула ещё одна не спрятанная усмешка, – во время полёта, конечно, во время полёта, более никаких значений у слов «у нас впереди много времени»… как бы. Обоюдоострую истину о том, что у всех без исключения бессмертных с равной вероятностью впереди вечность или всего несколько минут, тоже не стоило произносить вслух.
Пока. Всуе.
Пока девушка не осознает её сама.
Пока лучше было замолчать и послушать, понимая в полной мере, но ни в коем случае не перебивая, лишь внимательно глядя на осторожно подбирающую слова японочку, и не мешая ей или помогая короткими, ко времени и месту вставленными репликами, вполне нейтральными.
Думаю, всякому в наше время в какой-то мере знакомо понятие «якудза», – откликнулся Дункан почти без выражения, вроде как рассеянно улыбнувшись, – и даже, в некоторой степени, что за ним стоит. В разной, конечно, степени.
А что он такого сказал?.. Ровно то, что хотел сказать, уверенный, что Фудзита-сан не только поймёт его правильно, но и несколько успокоится насчёт того, что надо рассказывать непосвящённому в тонкости менталитета и японских исторических реалий европейцу банальности азов.

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.

Да так ли?.. – МакЛауд действительно в полной мере понимал, насколько тяжело пришлось в своё время самурайскому клану, и осудить его за выбор кривого пути не пришло в темноволосую голову – вопреки мнению некоторых, не желавших видеть того, что не вписывалось в выбранный для него личностный стереотип, «паладин» не был лишен здравомыслия, а практичность вообще была заложена в нём отроду, как черта народа, к которому ему повезло принадлежать. Кто выдумал ерунду, будто паладины – все как один догматики, узколобые и непрощающие? Стремление к личной безупречности и жизни по совести, если человек честен и добр, вовсе не исключает снисходительности и понимания, особенно когда вопрос стоит о выживании целого рода.
Однажды посетив горную деревушку, Мак долго не мог оправиться от потрясения – уж на что его земляки не были никогда богаты, но... они могли считаться поистине князьями земными по сравнению с тем, как жили крестьяне лепившегося к горе селения, одного из тысяч и тысяч – Мак вовек уже не мог забыть не то что бедности, но крайней степени нищеты, вечного голода, борьбы за каждое рисовое зернышко, за каждую редьку, каждый гриб, да что там! – каждую съедобную личинку на изломе древесной ветки.
Вспоминая об этом с содроганием, он не просто понимал, он с тех пор и до нынешнего дня восхищался – никто лучше японцев не умел приспосабливаться к жизненным обстоятельствам и стойко их переносить, с железным, нет, стальным упорством раз за разом восстанавливая то, что рушила и природа, отнюдь не милостивая к жителям этой каменистой земли, и люди, не знавшие жалости ни к друг другу, ни к себе.
Да, кодекс бусидо стал одной из основ национального характера, выковывая в нём мужество, верность долгу и умение принимать самое страшное, не закрывая глаз, но (горец не сомневался в этом) другой половиной неповторимого комплекса черт являлись терпение и невероятная приспособляемость простых деревенских жителей. Да, потом всё зашло шире да дале, потому что коли коготок увяз – всей птичке пропасть, и Глициниевый союз (ох уж эти неисправимо поэтичные мафиози – плоть от плоти, кровь от крови тех самых забияк и поэтов с мечами) – это уже организация, созданная из боязни потерять деньги и власть, но изначальный выбор семьи Фудзита наверняка был вынужденным. 
Пока не следовало и о том говорить, (а особенно ему – МакЛауду) что семья и клан, вырастившие эту маленькую отважную женщину, сделали, что дóлжно, и отныне отойдут на второй план, ибо отныне начинается совсем другая жизнь, потому что…
 
Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает.

Всё так, всё так… и всё же… чего ж сам-то летел на родину, как только во владениях клана заваривалось что-то опасное?.. Вот то-то…
Гордость не отменяет самосохранения и стремления избежать неприятностей, – отозвался снова, почти рассеянно, и добавил после секундного размышления: – не всегда отменяет.
Ну да, иногда и сбежать не грех, он знал, хоть и был гордецом, как говорят, дальше некуда. А она – не бежала, она летела навстречу, считай, к чёрту в зубы. Или к дракону?..
Я попробую применить на практике все свои познания в японском этикете, – пообещал Дункан серьёзно, – буду тише воды, ниже травы и почтительнее старшего сына. Убить меня надолго всё равно не получится, однако я буду настороже, так что, может, не получится и совсем. – Он с почти нескрываемой нежностью взглянул на сонную девушку в клетчатом коконе пледа, отмечая, что тот, по странному совпадению, почти в цветах его кланового тартана. – И Вам… нам действительно лучше сейчас отдохнуть.
Он вправду заснул через пару минут после того, как её сморило – выучка строго солдата, позволяющего про запас урывать сна, как только к тому представится хоть малейшая возможность. Этот самый украденный у раззявы-жизни сон был крепок, не содержал никаких запомнившихся видений, (кроме разве что однообразной, тающей под дальнюю мелодию волынки белой ваты облаков), и прервался – опять же благодаря многовековой привычке бывалого вояки – с первым шевелением молоденькой соседки. Сквозь ресницы, виду не подавая, что пробудился, Мак наблюдал за тем, как на раскутывается и встаёт. Дал ей дойти до туалета, зайти туда, и плавно поднялся сам, чтобы встать у двери, будто бы дожидаясь своей очереди.
Всё в порядке, мисс? – почти нейтральным тоном спросил, едва японочка появилась из-за хлипковатой дверцы. Его улыбка была всего лишь вежливой, но взгляд… внимательнее, чем необходимо постороннему.

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-02-18 01:54:17)

+1

10

Сны приходили сумасбродно, не подчиняясь ни графикам, ни видимым причинам, порой, они были абсолютно идиотскими и ирреалистичными. Но легче от этого не становилось. Ата вышла из кабинки туалета, едва не врезавшись в широкую шотландскую грудь, что заставило ее встрепенуться и немного прийти в себя.
- Да, все хорошо. Просто плохо сплю в самолетах, господин МакЛауд. Не стоит беспокойства.
Надо заметить, что даже столь короткий отдых значительно улучшил ее состояние, Ватарэ даже снизошла до того, чтобы заказать для себя ужин, так что по возвращению горца к своему месту, японка поедала "цезарь" с большим количеством сыра, запивая его не традиционно - белым вином.
- Еще кое-что, господин МакЛауд.Вам предстоит встреча с моими непосредственными родителями, поэтому... Ситуация, если честно, сложная, и я, наверное, не была бы против, если вы не будете ни опровергать, ни подтверждать никакие их обвинения, догадки или домыслы. Возможно, это наш шанс выйти оттуда... то есть, в глазах моих родичей - выйти живыми. Вас неприятно разочарует мой отец, и собьет с толку моя мать. Но для того чтобы разглядеть всю комичность ситуации, надо знать, что из себя представляет традиционный японский брак...
Ватарэ неожиданно усмехнулась, и с такой задумчивой улыбкой провела остаток полета, как будто строя эту модель у себя в голове. Аэропорт их встретил совершенно иной, нежели в Европе, атмосферой: привычно светло-стерильный атриум был расцвечен суетой, но отличительной его чертой была разношерстность той толпы, что он вмещал в себя. Здесь можно было встретить кого угодно, от безличного клерка до бомжеватого вида музыканта, с безумной прической и фиолетовыми прядями. Каблуки японки гулко выбивали дробь по плитке пола, разгоняя всех с дороги, потому как непременно впереди идущие оборачивались, чтобы посмотреть на источник такого соблазнительного звука. Увы, женское обаяние не смело очередь при регистрации и таможне.
- Цель вашего визита? - привычно безучастно спросил работник службы досмотра и регистрации, беря документы МакЛауда и Фудзита в руки.
Ата неожиданно взяла шотландца за руку, переплетая узловатые смуглые пальцы со своими, тонкими и полупрозрачными, и скромно улыбнулась, опустив длиннющие ресницы.
- Мы едем знакомиться с моими родителями.
Мимолетный, полный непонятных эмоций взгляд на такую разномастную парочку - и таможенник поставил печати в документах. Даже при досмотре меча получилось быстрее, чем могло бы быть. Проигнорировав такси, младшая из Фудзита кивнула в сторону перрона, и они с Дунканом сели в экспресс, несущийся в сам город.
- Прошу прощения, но к иностранцам наша подозрительность так и не выветрилась, не смотря на интеграцию и слияние с Западом. Пусть уж вас считают охотником за экзотикой, чем... предположим, контрабандистом или просто подозрительной личностью. Вам хватит проблем и от меня, поверьте.
Ватарэ смущенно улыбнулась и включила телефон, что-то проверяя и написывая сообщения. Поезд несся с большой скоростью по монорельсовым путям, демонстрируя еще одно из чудес знаменитого японского прорыва в технологиях. За окном мелькали башни из стекла и бетона, чередуясь пучками спальных районов и мигающих экранов.
- Моя семья знает, что мы здесь, - как бы между прочим сообщила девушка, - Но у нас есть время как следует обосноваться, а мне необходимо переодеться. В конце концов, я вас не на три дня сюда вытащила.
Может быть, стоило предложить МакЛауду гостеприимно расположиться в ее доме, но Ата не решилась туда идти, пока не выяснит ситуацию. Она предпочла встретиться с дедом напрямую, опаснее вдвойне, зато - эффективнее. Она выбрала отель недалеко от центра города, номера со смежной дверью и рядом, поскольку просто отдельных сейчас, в разгар туристического сезона просто не оставалось. Но пред очи горца сама явилась не меньше, чем через час.
- Напротив отеля есть несколько магазинов, если вам хотелось бы переодеться. За нами скоро приедет машина. Но я взяла на себя смелость взять вам рубашку. Как подарок, все-таки вы проделали нелегкий путь, полетев со мной.
Девушка поставила на стол картонный пакет и оправила манжеты нервным движением.

костюм

http://cs7003.vk.me/c7005/v7005028/c74e/n97QdqT8Ew8.jpg

Отредактировано Ватарэ Фудзита (2014-02-22 22:30:29)

+3

11

Да, такое случается, многие нервничают в полёте.
Дункан очень постарался, чтобы ответ прозвучал должным образом – невозмутимо и дружелюбно-нейтрально, и преуспел – талант не то что не пропьёшь, даже изжить не получится, актёрский тоже, пусть и не используемый сотни две годков по прямому назначению, на сцене. Однако, когда изящные ладони Ватарэ на несколько мгновений нечаянно прижались к его груди, горец затаил дыхание. Это было так правильно, мило и тепло, что вслед за чудесными, хоть и мимолётными ощущениями в МакЛауде ещё и желания вспыхнули непозволительные. И вовсе не о сексуальных фантазиях речь – нынешние свободные нравы как раз позволяли почти всё; Мак, кстати, пользовался этим без особого зазрения совести, ведь, в конце концов, и в более консервативные времена любовные интрижки и романы были делом обычным, придающим жизни пикантность. Непозволительными для себя Мак с некоторых пор определял... некие слишком сладкие мечты. О семейном гнезде, о спокойной жизни вдвоём. Хватит. Когда сказка о счастливом доме  неизбежно рушится, слишком больно восставать обугленным из этих прекрасных ещё вчера руин.
Однако в жар МакЛауда всё-таки бросило, пришлось хорошенько поплескать себе в лицо холодной водичкой из-под крана в уборной, стараясь не встречаться взглядом со своим отражением. Потом, вернувшись в салон, глаза пришлось прятать по другой причине: они блестели смехом, но показывать это японке, которая так старалась предупреждениями и инструкциями самортизировать его встречу с загадочной восточной страной и её обитателями, было невежливо.
Хорошо, мисс, – сказал он мягко и почти покорно, сделав глоток минералки. – Я уже понял, мне следует молчать, помалкивать и снова молчать. Может быть, вообще представите меня немым? – почти серьёзно, дескать, а что? – хорошая же идея! – Ах, да... забыл. Неполноценность до сих пор вызывает презрение. Что ж... тогда я просто буду застенчивым.
Он усмехнулся, но в действительности не над собственной шуткой – выражение «мои фактические родители» вызвало приступ горькой иронии. Дункан ногтем почесал бровь; вспомнилось не вовремя кое-что. И не самое радостное. 

– Я твой сын!..
– Нет! И никогда им не был!

Всё-таки придётся поговорить о том, что родители фактически-то как раз ими не являются, – про себя горец вздохнул: обязанность не из приятных, но без этого никак, необходимо для правильного мироощущения девушки, жизнь которой изменилась необратимо. Маку меньше всего хотелось это делать, он понимал, что вытащит её в ту самую одинокую жизнь, от коей так малодушно хотел укрыться в её же объятиях. Это вообще выглядело подловато, но... Он поговорит с ней об этом потом, после встречи с её родными. Не сейчас.
Вообще о странностях японской семьи, точнее её устройства, и времен прошлых, и теперешних-современных шотландец знал: он не был наивным европейцем, считавшим, что каждого японца (непременно загадочного и сурового самурая) терпеливо ждёт и радостно встречает дома прекрасная гейша в кимоно и с изящными заколками в изысканной причёске. Знал и про обыкновение японских мужей-трудоголиков «приезжать на тройке», обнимая парочку случайных подружек, и об обычае называть утратившую юную прелесть жёнушку «замороженным тунцом», а мешающегося в неурочный выходной муженька «негабаритным мусором».
Так что удивить его было сложно. И видом аэропорта – тоже. Вообще, сложно удивить чудным видом отдельных человеческих особей того, кто за четыреста с лишком лет каких только мод не пересмотрел и не переносил. На пожатие тонких пальчиков, неожиданно переплетённых с его собственными, Дункан ответил взглядом сверху вниз, исполненным ненаигранной нежностью. Насторожённость таможенника к чужакам… ну, тоже не удивила, скорей, вернула к полузабытым ощущениям давности почти трехвековой. А вот отсутствие лишней бюрократии с провозом меча прямо-таки порадовало откровенно.
Потом… то, что засняли видеокамеры на выходе из здания аэропорта, ей-богу, стоило бы реквизировать в качестве наглядного пособия «как снимать эпизод боевика»: в зале был один человек – обычный, средний европеец, а вышел на перрон экспресса, прямо на ходу меняя походку и пластику, кто-то другой – опасный, бесшумно и скользяще-плавно ступающий, собранный... очень собранный. Обычно (но не сейчас) такая пантомима проходила под кодовым обозначением «Бессмертный, услышавший Зов».
Собственно, мне некуда торопиться, – кивнул МакЛауд уже из удобного кресла в вагоне, – число своих отпускных дней я регулирую сам.
Ехал молча. Смотрел в окно задумчиво или бездумно, просто отдыхал, набираясь спокойствия перед предстоящим. В отеле, ожидая Ватарэ, тоже времени зря не терял: устроился в кресле теперь уже в номере, вышел в интернет с сотового – чтобы в японской гостинице да не было вай-фая? – скачал урок японского для продвинутых, зашевелил губами, повторяя фразы – грамматику с произношением не мешало освежить. Поднялся, только когда вернулась девушка, в белом костюме ещё сильнее похожая на полураспустившийся бутон – невозможно смотреть без восхищения.
Да, Фудзита-сан. – Вот и случай проверить языковые навыки. Равно как и вспомнить умение правильно кланяться. – Рубашка – это прекрасно, – пока можно не скрывать любопытный взгляд на пакет. – Но… я наберусь дерзости и попрошу Вас помочь мне выбрать к ней всю остальную одежду, если у нас есть на это время.

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-02-25 20:56:03)

+2

12

Девушка явно не ждала, что услышит родную речь от МакЛауда, хотя, казалось бы, от него стоило ждать вообще чего угодно. Ата растерянно стояла посреди комнаты гостиничного номера, соображая, не послышалось ли ей, что именно "не послышалось" и почему вообще должно было послышаться? Задать эти вопросы вслух она постеснялась.
- А можно? - скорее собственная фраза вывела ее из замешательства, чем непосредственный вопрос, - Тогда нам стоит поторопиться.
Ватарэ взяла пакет обратно и вышла из номера, доверяя ключи горцу. Бутик стоял метрах в трехстах от отеля, продавец удивленно спросил, не забыла ли мисс что-нибудь, но девушка качнула головой, указала ладонью на Дункана, прося проводить молодого человека в кабинку и принести ей "тот коричневый костюм", и еще куча непонятных женских эпитетов, вперемешку с деталями мужского гардероба. К счастью горца, его не заставляли мерить десятки вариантов, ему принесли один единственный костюм, сорочку и все, что к такой вещи из хорошей шерсти прилагается. как будто Ватарэ выбрала его заранее, а вопрос был крайне тонко и  хитро спланирован, мол, задал его сам МакЛауд, но вроде как решили и за него. Девушка дала время Дункану одеться, и позже заглянув за ширму кабинки, удовлетворительно кивнула, шагнула внутрь и стала развязывать узел галстука, который чем-то ей не понравился.
- Насчет того, что вы сказали в самолете... Я не это имела ввиду, господин МакЛауд, честное слово. Я просила вас не молчать, а быть готовым. У меня и в мыслях не было так вас оскорблять, поверьте. Простите, что выразилась так не точно. Мы не так друг друга поняли.
Японка поджала в горестном жесте губы, похлопала горца по плечу, чтобы тот присел на стул и запустила свои загребущие ручки в темные волосы шотландца, распуская и расчесывая их. Что примечательно, вместо новомодной щетки для волос у нее был лакированный деревянный гребень. Даже когда  мужчина сидел, они с Атой были одного роста, и то, лишь благодаря ее каблукам, которые сегодня были много ниже, чем обычно. Странное это было зрелище, странное сочетание холодных японских оттенков в ее коже и волосах с теплом в смуглой коже и глазах шотландца. Ватарэ сняла бирку с костюма, улыбаясь Дункану в зеркало, ширму перед ней открыли снаружи, и открывшие были явно не работниками магазина. Девушка то ли устало. то ли раздраженно вздохнула, здороваясь с двумя мужчинами в абсолютно одинаковых серых костюмах, больше смахивающих на офисных клерков, чем на подручных якудза.
- Вы нас не предупредили...
- И вы с этим отлично справились, - Ата слегка склонила голову, передавая ценник и бирку кассиру.
Разумеется, на шотландца были направлены далекие от дружелюбия взгляды, но в его сторону никто не сделал ни взгляда, ни жеста. Перед ним открыли дверь ровно так же, как и перед Фудзита и серебристая Mazda мягко тронулась со своего места. В пути им не довелось разговаривать, японка старательно изображала фарфоровую куклу под редкими взглядами в зеркало заднего вида, являя образец невозмутимости. Через десять минут автомобиль остановился возле дверей высотного офисного комплекса из стекла и бетона.
- Не отдавайте им меч. Ни при каких обстоятельствах. Вы его можете более не увидеть, - тихо предупредила спутника девушка, прежде чем выйти из машины.
Если Ватарэ спокойно прошла через раму металлоискателя, то иностранца ретивая охрана принялась обыскивать, надеясь обнаружить огнестрельное или холодное оружие. Хотя вряд ли они ожидали найти самурайский меч, поэтому секундное замешательство и спасло ситуацию.
- Господин МакЛауд - коллекционер и антиквар, меч - очень ценная реликвия его семьи. Я ручаюсь за него, - отчеканила японка, выразительно глядя на сопровождающих. Естественно, это никому не понравилось. Но пройти в лифт им дали.
- Фудзита-сама не посещают с оружием, это против правил. Мы разрешили чужому присутствовать на вашей встрече, но это не значит, что ему позволено нечто существенное!
- Господин МакЛауд отлично знает японский, Йоске, - пожалуй, такой одновременно и довольной, и гадкой улыбки Ватарэ не позволяла себе никогда, тем более, не позволяла ее никому видеть. Но на сей раз повернулась к Дункану, давая ему тем самым полную свободу от "немоты". И затыкая тем самым сопровождающему язык навечно.
Двадцать четвертый этаж отличался от остальных безликих помещений и мягкими цветами отделки, и кривыми бонсай через каждые пять шагов на пути к двустворчатым дверям темного дерева, из которых им навстречу вышел никто иной, как Нобу. Ватарэ замешкалась на секунду, ощутимо приложившись лопатками к груди едва не налетевшего на нее шотландца, но только на секунду. если бывший поверенный и пытался сверлить цепким, неприятным взглядом вполне себе живую девушку, то Ата делала вид, будто ее здесь нет, и Нобу нет, и вообще, она познала дзен и идет к воротам в Нирвану. Просчет в планах предателя ее подкосил, позволь она себе нечто подобное сейчас - сорвалась бы. И ничего хорошего из этого не вышло...
...Хаганэ Фудзита был стариком. Стариком в классическом представлении: коляска, теплый плед на коленях, лицо изрубленное глубокими морщинами и снежно-седые, редкие волосы, зачесанные заботливой рукой назад, а глаза выцвели, до желтого, мутного цвета, какой редко бывает у обладателей некогда черных очей азиатской крови. Над дедом Фудзита склонились юристы и помощники, перебирая перед ним бумаги и указывая на значимые места или места подписей. Но первым его колкого, пронизывающего до костей взгляда удостоилась отнюдь не внучка, Ватарэ воспринялась им  как еще одна кукла из фарфора и шелка, что рядком стояли перед гостями на столе, а вот МакЛауда тщательно изучили, можно сказать - просмотрели насквозь, раздели до последней нитки, взвесили, оценили и одели обратно.
- Я боялся, что внучка опять пропустит семейный сбор, как в прошлом году. Но свершилось чудо и она явилась, с покаянной головой к старику.
Хаганэ похлопал по столу рядом, подзывая Ату, а когда девушка безропотно подошла, костлявые пальцы ловко поймали маленький подбородок, излишне резко заставляя наклониться к себе. Он ничего ей не говорил, просто смотрел, смотрел, смотрел...
- Я бы не пропустила сбор ни за что на свете, но исключительные обстоятельства не позволили мне...
- Я не спрашивал, - старик отмахнулся, как от чего-то надоедливого и отпустил Ватарэ, позволяя ей выпрямиться, - Мне сказали, ты приехала с очень интересным гостем, и вижу, что не обманули. Чей это меч?
Все внимание, даже когда он держал в руках внучку, все равно было приковано к МакЛауду. Нет, не так: если МакЛауд вызывал в старике любопытство и интерес, то меч его - прямо-таки неприличное вожделение и желание обладание. Ватарэ поджала губы, прикрывая глаза длинными ресницами.
- Господин МакЛауд: мой дедушка, Фудзита Хаганэ, глава нашей семьи.
Ее настораживало то, что Нобу был уже здесь, что он успел наплести деду свою версию, а ее еще не скрутили и не доставили к родителям. Или не прибили вообще. Похоже, она все-таки правильно выбрала себе спутника, горец занимал деда куда больше возможного предательства.

Отредактировано Ватарэ Фудзита (2014-02-26 17:00:25)

+2

13

Разумеется, можно. Мне кажется, даже нужно, – мягко ответил Дункан ошарашенной девушке... – он, что, поразил её своими лингвистическими способностями? но ведь говорил же, что в Японии не впервые. – Женские глаз и рука в выборе наряда всегда вернее, разве нет? – и взгляд мягкий, чуть лукавый. – Конечно, мы поторопимся.
Медлить и тратить время впустую действительно не стоило, но можно ли счесть чем-то несущественным необходимость произвести нужное впечатление? Иногда это на самом деле определяет многое в дальнейшей судьбе, а то и вовсе жизненно важно. Так что Мак запер номер, и, догнав свою цокающую каблучками спутницу, пошёл рядом с ней, слегка насмешливо жалея, что не узнал о цвете и фасоне вроде как подаренной рубашки в изысканно нарядном пакете.
Топать за Ватарэ пришлось совсем недалеко, даже вывески неоновые не успели примелькаться, как изукрашенные изящно стеклянные двери на фотоэлементах открылись перед покупателями. МакЛауд вдруг вспомнил глубоко правдивую фразу Айзека Азимова о том, что продвинутая технология в проявлениях своих неотличима от магии. Ну ещё бы, лет эдак триста назад такие самораспахивающиеся хрустальные воротца вполне сошли бы за волшебство и заставили его отпрыгнуть, крестясь.
Как почти всякий мужчина, шмоточный шопинг Мак не любил, быстро приходил от этого процесса в состояние некоторого смятения, и потому, стоя возле защебетавшей японки… двух японок уже, внутренне усмехаясь и тем давя растерянность, вспоминал, как сам покупал вещички Нефертири, и заодно надеялся, что сейчас не переигрывает, и не выглядит так странно и дико, как она, пролежавшая две тыщи лет в саркофаге. Нет-нет, конечно, не выглядит, то есть выглядит находящимся в тихой панике не больше, чем любой современный мужчина, которого подружка вытащила прибарахлиться. Однако благодарность и облегчение от того, что Ватарэ для него свела практически на нет муки выбора, были самыми настоящими. Тем более, он сам не нашёл бы ничего более для себя подходящего – вкус у «дочери»… э-э, нет, к счастью, не фараона, а якудза, как выяснилось, отличался безупречностью. Костюм Дункану подходил идеально… впрочем, Кристин, например, уверяла, будто у него счастливая внешность – ему идёт, что угодно. Горец вспоминал об этом, переодеваясь в кабинке, между делом пытаясь мысленно подсчитать, сколько раз другие женщины называли его щёголем, денди и пижоном. Надо открыть страшный секрет – все эти эпитеты были абсолютно правдивы.
Какой шотландец не умеет носить вещи из прекрасной шерсти? Какой-то, возможно, и не умеет, но точно не тот, который повернулся к японке, пожелавшей перевязать узел его галстука. Маленький жест, означающий нежное присвоение и власть женщины, которой в этот момент небезразлична эта, выбранная ею особь мужского пола. Дункан еле заметно улыбнулся. В Европе он поймал бы нежную ручку и благодарно поцеловал ладонь, эту мимолетную власть признавая. Здесь же... пожалуй, лучше всего было просто стоять, не делая лишних движений, просто позволяя ей выплетать несложный узел.
Вы ни в коем случае не оскорбили меня, я сам... был несколько несдержан, прошу прощения за неточный выбор слов. – Ещё одна мягкая и почти виноватая улыбка. – Вот Вам и доказательство того, что нет ничего дурного в том, чтобы иногда помолчать. – Мак ещё чуть-чуть понизил голос: – Я готов, не волнуйтесь, я помню, что… «Путь Самурая – это осознание неизвестности, ибо ты не знаешь того, что может случиться с тобой в любое мгновение. Необходимо днём и ночью обдумывать внезапность ситуации и непредвиденность обстоятельств».        
Он послушно присел на стул, чувствуя, что словами, даже правильными, даже правдивыми, её не успокоил, Щелчок заколки под её пальчиками – и его удивлённый взгляд лишь слегка снизу вверх. Дункан тряхнул головой. Ну а чего ж... такой гривой можно и погордиться, – но вообще он думал о том, понимает ли девушка с гребнем, что творит на самом деле, накрепко привязывая к себе сейчас… вот ведь Далила… и чувствует ли, что обнять её ему хочется почти нестерпимо. 
Он ответно улыбался ей из зеркала, когда ширма разъехалась в стороны, явив двух молодцов, одинаковых… нет, Маку их лица одинаковыми не показались, разве что одинаково недружелюбными.
Ай-ай, ребята. Взялись играть в телохранителей – морды надо попроще делать, меня этому ещё в восемнадцатом веке учили… куда катится мир?
Мир – чёрт его знает, а вот Mazda с молчаливыми седоками и ездоками катилась известно куда, раз семейные слуги прехали забирать юную принцессу. Сидя в машине, Мак от души не завидовал всем на свете принцам-консортам...
Разве я похож на того, кто без боя… и даже c боем отдаст душу воина? – бегло улыбнувшись, вкрадчиво и тихо спросил он в ответ на горячий шёпот девушки, подгадав момент так, чтобы хлопок дверцы почти заглушил его слова. – …и голову?
После обыска и пререканий по поводу «с оружием низзя», шотландец очаровательно улыбнулся уже не ей и скромненько так ответствовал ретивой челяди, правильно поняв намёк:
Я владею японским, Фудзита-сан права. Насколько хорошо – судить не мне, но я старательно учился. На лучших образцах.    
В коридоре же небоскрёба он как раз решил вспомнить и продемонстрировать этим недоучкам былые навыки бодигарда, ступал позади девушки, не глядя по сторонам, но всё видя, а кирпичность его собственной физиономии не уступала хвалёной азиатской невозмутимости. И грудь его стала каменной стеной, когда появился кто-то, Ватарэ напугавший. О, да это же тип, опекавший красавицу на выставке, значит, тот самый прыткий-вёрткий злоумышленник!.. Но раз дама смотрела мимо него, горец тоже решил его взглядом не удостаивать.   
За верёвочку они не дёргали, но чёрные дверцы опять открылись сами. Бабушки в чепце Дункан за ними и не ожидал, а потому, увидев дедушку в коляске – не удивился. А писцов-то вокруг, а крючкотворов-то…         
Тан, значит, клана Фудзита. Вот он каков. Старичок, понимаете ли… хрестоматийный такой старичок – хиленький, дряхленький, седенький, с пергаментной тонкой кожей, сразу и обтягивающей кости, и собранной в глубокие морщины. Вот только глаза у далеко не доброго дедульки оказались хоть и мутноватыми, но пронзительными до рези. Жёлтые, всё замечающие, ни малейшей оплошности не прощающие глаза крупного и смертельно опасного хищника, затаившегося в чаще.
Тигр, о тигр...
М-да. Продолжая зоологическую тему – бодливой корове бог рогов не даёт. Доведись этому престарелому нынче господину родиться бессмертным – и… что бы он смог наворотить за четыреста маклаудовых лет, скажем? Как минимум – прибрать к рукам, а точнее – подмять под себя всю страну,  может, и не только Страну Ямато. Как максимум… достаточно вспомнить, до каких размеров распухли подчинённые ей владения в тридцатые-сороковые: Корея, Китай, Индонезия, львиная доля островов Океании. При всём уважении и нежной любви к выдающейся нации и культуре Японии, Дункан со всей отчётливостью понимал: всему остальному миру здорово повезло, что не нашлось человека, способного удержать эту монструозную госструктуру в жизнеспособном и эффективном состоянии. Потому что, если бы такая личность… или несколько личностей нашлись, пожалуй, жизнеспособными и эффективными перестали бы быть все прочие государства.
Представление со встречей (не больно-то тёплой) блудной внучки с суровым родоначальником Мак пронаблюдал молча, стоя свободно, но кто умел видеть, мог увидеть, что эта расслабленность – взрывная, что этот полный штиль в момент способен смениться вихрем, завивающим вокруг себя события и людей. Только в ответ на прозвучавший вопрос «Чей это меч?» шотландец поднял подбородок и сказал негромко, но очень внятно:
Этот меч принадлежит мне. Он лично моё достояние и наследие моего клана.
«Достояние», «наследие» – не самые общеупотребительные слова, едва ли их встретишь в языке разговорников. Теперь, когда МакЛауда представили, «антиквар и  коллекционер» склонился перед главой рода Фудзита, досконально отмерив угол наклона несогнутой спины.

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-02-28 20:04:49)

+2

14

Ватарэ подняла глаза на горца, концентрируясь на его лице, будто это единственное, что могло ее спасти, несмотря ни на что. Ответ Дункана был прекрасен и ужасен одновременно: вряд ли ее деду он понравился, но пока старик только зло жевал губы, изучая рентгеновским взглядом рукоять из белой кости. Но шотландец весьма жестко, хотя и в рамках такта поставил себя, штыком вогнал собственное Я в закостенелую и заплесневелую  стенку, под названием "японская иерархия". И это ее непомерно восхищало.
- Я заметил, что меч держит ваша рука. но я спрашивал о мастере, - старик расплылся в хищной улыбке и тут же закашлялся. Приступ был сильный, сухие плечи затрясло в судороге, так что даже Ата побледнела и склонилась над дедом, держа у его рта платок. Сморщенная рука на мгновение соприкоснулась с нежной девичьей, принимая платок,  и за сим брешь в показном хамстве и безразличии закрылась, оставляя невольных свидетелей гадать, было ли то, что они увидели, истиной или ловушкой хитрого, выживающего из ума лиса, - Выведите меня на воздух, там и говорится легче.
Девушка взялась за ручки кресла, выкатывая его к прозрачным дверям на стеклянный мост между двумя корпусами башни. Правда, и мостом это было назвать трудно: кроме гладкой каменной дорожки, от перил их отделяла песочная насыпь с посадками бамбука и целым садом камней. Ата пропустила Дункана вперед, чтобы тот шел наравне с дедушкой Фудзита, как старик того и пожелал, хотя ей до одури хотелось чувствовать его за своей спиной..
- Я попал в странную ситуацию, господин МакЛауд. Я сомневаюсь, что моей семье все еще можно доверять. Хида Нобу говорит мне о странном исчезновении моей внучки, о побеге, можно сказать, после которого ее, подумать только! - находят в Америке, неизвестно как и зачем. А моя внучка - ни словом об этом не обмолвилась, проигнорировала щедрую помощь, которую мы оказываем ей в Европе, в виде нашего верного Хида. Более того, она приезжает с чужаком на семейную встречу, собирается вести его в святая святых нашего дома, презрев все правила. Мне это не нравится, но еще больше мне не нравится, когда меня держат за идиота, господин МакЛауд. Я не понимаю причины, по которой вы находитесь здесь, и по какому праву вы заменили Нобу?
- Где был Хида, когда меня похитили, Хаганэ-сама? - Ата никогда не думала, что она осмелиться перебить старшего, тем паче - деда, это стало неожиданностью для них обоих. Старик обернулся, буравя внучку тяжелым взглядом, и самостоятельно разворачиваясь на коляске к ней. В момент девушка оказалось под прицелом двух пар глаз. И в этот момент ей хотелось сделать два шага и провалиться за эти перила, за этот чертов 24 этаж.
- Нобу сомневается, что это было похищение. А я сомневаюсь, что вы оба не в сговоре, или не наговариваете друг на друга. В любом случае, завтра мы во всем разберемся, господин МакЛауд. До сего момента, я полагаю, представлять вас мне придется как ронина с очень дорогим мечом.
Ватарэ вспыхнула, нет, без дураков - залилась гневным румянцем, который легко можно было бы спутать со смущением. Она на несколько секунд выпала из этой реальности, справляясь с собой. Дед мог оскорбить ее и горца тысячами способов, наречь ее шлюхой или предательницей, но вместо этого он избрал самый банальный и самый действенный метод: смешал все ее попытки казаться тверже в своей позиции с грязью, унизил МакЛауда... И хотя самому шотландцу вряд ли было до этого дело, но Ата придавала очень большое значение словам, иначе в ее семье было не выжить. Но была и в этом оскорблении ловушка: опровергни она его - и едва ли она выйдет отсюда с МакЛаудом, подтвердит - отсюда не выйдет горец.
- Если я не заслуживаю вашего доверия, то его наверняка заслуживают ваши бухгалтера, - японка протянула старику маленькую серебристую рыбку флэшки, в грубой ладони она смотрелась, как дорогущий драгоценный камень, но еще дороже было ее нутро.
- У меня нет времени заниматься бюрократией. Завтра я буду рад видеть вас в поместье Фудзирава, нам оказана честь принимать у себя князя Сакураги,- отмахнулся Хаганэ Фудзита, разворачиваясь к горцу лицом,- его весьма позабавит наш ронин.
А вот Ватарэ мгновенно сменила пунцовую окраску на белоснежную, почти синеватое ее лицо выражало даже не гнев-отвращение.
- Он не член семьи.
- Будет. Пока ты живешь в Европе среди гайджинов, мы заручились поддержкой князя, он женится этой весной на Чимари, завтра объявим об этом всем родственникам. Ты могла бы чаще интересоваться нашими делами. Грустно видеть, что западное воспитание пагубно влияет на твои манеры.
Девушка отвела взгляд, еще заманчивее рассматривая пропасть за перилами. По ее щеке зацвела уже не синева-нежная весенняя зелень. Она сжала ладошки в кулаки, терзая нежную кожу ногтями, но благо, тан клана Фудзита все еще изучал резное лицо шотландца, чему то улыбаясь про себя.
- Мы непременно будем.
- О да! И прихватите свой меч, господин МакЛауд. Мне не терпится узнать мнение моих собственных антикваров по его поводу. Если только внучка, помешавшаяся на истории Муромаса, не скажет мне больше?
Старик Фудзита фыркнул напоследок и самостоятельно поехал обратно к дверям кабинета, задержался лишь на пороге. пока ему открывали.
- Ах, да, господин МакЛауд: по окончании торжеств, я думаю, мы не посмеем вас больше задерживать. Ватарэ вернется к родителям, а выставкой займется Нобу. Советую насладиться Японией, пока у вас есть такая возможность.
...Скрип колес его кресла был мерзким, пробирающим до самой глубины души.
Ата отмерла только через полминуты, подняла шальные очи на горца и вяло кивнула, показывая на выход в противоположной стороне.Как только они покинули вассальные коридоры главы Фудзита и лифт за ними закрылся, девушка привалилась спиной к зеркалу, потирая виски руками. встреча далась ей тяжелее, чем она предполагала.
- По крайней мере, он сомневается, - японка приложилась лбом о холодное стекло, укачивая себя в своих же руках, - Флэшку он забрал. Вором и слугой вас обозвал. День почти удался.
Девушка вышла из здания, провожаемая ревностными взглядами охраны и нехотя поковыляла по улице, сменяя тихие и охраняемые интерьеры на шум городских улиц. Поднялся небольшой ветер, поэтому от некогда идеально уложенной прически остались лишь непослушные атласные змеи черных волос, Ата поплотнее закуталась в пальто, дожидаясь Дункана.
- Нам нужно в одно место. Стоит чередовать игры с ядовитыми скорпионами с чем-нибудь более прияnным. Например, с хорошим шелком.
Взмах изящной кисти, и вот уже они поймали такси. В этой машине она не сидела, словно штык проглотившая, скорее свернулась в клубок, безразлично наблюдая за мельтешением за окном. Такси везло их за город.

+2

15

Взгляд японочки, смотревшей только на МакЛауда, будто он был неким якорем, не позволяющим непослушной и чертовски изменчивой реальности поглотить все её выстроенные планы и родившиеся прежде намерения, наполнялся ужасом и восхищением.  Да, горец прекрасно понимал, что, кому, как и зачем сказал – он осознанно и весьма тщательно подбирал слова и интонации. Дедушка тоже это уяснил... и ему очень не понравилось, судя по ухмылке. Ну оно и понятно – одно дело невежественный варвар, которого обставить на своём-то поле обычаев да традиций, знакомом любому японцу с момента зачатия – раз плюнуть, и совсем другое – встретить трудности там, где их, как бы, и по определению быть не должно. Сюрприииииз! – про себя Дункан растянул губы в издевательской улыбке, наяву же остался совершенно невозмутим, то есть буквально – ни один мускул на лице не дрогнул. Глаза тоже не блеснули, ну что вы. Вообще, ситуация была из разряда «я знаю, что ты знаешь», и напрягала сама по себе, но если всерьёз нервничать по таким ничтожным поводам – четыреста лет точно не проживёшь, а шотландец как-то продержался, ещё и вежливым умудряясь оказаться, чего нельзя было сказать о главе клана Фудзита. Вот сожаление по этому поводу Мак выразил. Взглядом, иcключительно взглядом. И горец был уверен, что дедуля это мысленное разочарование в тёмно-карих глазах заметить успел, а не только скрыто нахамить сам, перед тем, как зашёлся астматическим кашлем.
Жалость... да, Дункан знал, что, по уму, не стоит его жалеть, этого дряхлого паука, но… сердце МакЛауда было человеческим, и порой оно преисполнялось состраданием, он жалел смертных… и особенно – уже фактически истративших свою долгую, и в то же время безумно короткую жизнь. Уважение к старости было вбито с младенчества, потом осознано, потом опротестовано, потом пересмотрено, и в результате стало ещё крепче, вросло в характер неотъемлемой уже частью. Из того же почтения он дождался, пока морщинистый тан откашляется, прежде чем отвечать на вопрос о мастере, изготовившем меч, обдуманно проигнорировав намёк на правомерность держать его своей рукой, пусть даже, по мнению облезлого тигра с полувыцветшими глазами, рука эта была «не кого надо рука». Он оскорбить хотел, ронином назвав МакЛауда? Да ради бога… может, не так уж и не прав был дедок, за четыре не замшелых века система иерархических ценностей штландца подверглась значительной перестройке – сперва он служил себе (голова же одна и другая не отрастёт), потом своему клану (сперва личному – кругу своих, потом уже клану однофамильцев), потом своему биологическому виду, а потом уж… всему прогрессивному человечеству. 
К тому же пока Дункан ждал – и вовсе понял, что лучше по этому поводу – кто сделал катану – рта не открывать: если даже вдруг Фудзита-сан не знал, чьей работы меч (во что совершенно не верилось!), у него найдётся уймища спецов для «просветить на этот счёт». А хвастаться незачем.
Вот на следующую порцию вопросов можно было и поотвечать… дозированно и со всем уважением. Стоя всё так же раскованно, Мак негромко обронил в паузе, когда старик вдыхал перед следующей вопросительной фразой:
Ну, если прямая и несомненная угроза лишения жизни для Ватарэ-сан и последовавшее затем её беспамятство – это признаки желания совершить побег…
И не договорил, умолк многозначительно – дескать, каких только нелепостей и чудес странные люди не напредполагают, но люди нормальные-разумные понимают, что гипотеза подобная несколько… несостоятельна.
Следующий вопрос относился к горцу ещё непосредственнее, он ответил деликатным вопросом:
Быть может, я заменяю Нобу-сана, потому что лучше справляюсь с возложенной на него задачей – сохранить Вашу внучку живой и невредимой?
Самый светский, прохладно-благожелательный тон, типа, ничего личного, просто есть ещё и такая версия, объясняющая непонятное. Дальше говорила Ватарэ, Дункан молчал, только при вслух уже произнесённом слове «ронин» чуть поклонился с очаровательной, но очень, очень скромной улыбкой – мол, как Вам будет угодно, хоть горшком назовите, потому что мне ваша печка, насколько бы она ни накалилась, глубоко фиолетова, как теперь выражаются.
Мы непременно будем, – через долгую для себя паузу семейных разборок повторил он вслед за девушкой, – а с мечом я не расстаюсь почти всю свою жизнь. – Его искренне забавляло то, что он сказал чистую правду, но этот старый хрыч понимает её совершенно иначе, так, как ему, Маку, и нужно. – Благодарю за совет, Фудзита-сан, я и приехал для того, чтобы любоваться Японией во всех её аспектах. Как  и двадцать лет назад. – Дункан чуть улыбнулся девушке.
Кресло скрипело. Всё это время – с первой секунды встречи, горец на каком-то десятом плане сознания, «включив Шерлока», как говаривала одна из его... хм… близких подружек, пытался понять, почему этот прелюбопытный дедуля, мягко говоря, не бедный, и не последний человек в стране наивысшего технического прогресса, использует самую допотопную модель инвалидной коляски, которую в Европе разве что нищий бездомный рассмотрит, как вариант. Что это – пресловутая загадочность японской души, или банальная стариковская вредность?
Старость не радость… девчонку был жалко – её фарфоровое личико и цветом стало напоминать хрупкие изделия из голубой глины.
Ну хоть потешили старика, – усмехнулся шотландец, – а что обозвал… да шут с ним, лишь бы польза какая случилась. Глядишь, и впрямь захочет развлечься, интригу внутриклановую распутать.
Он пошёл следом, то есть почти рядом, успев за то время, пока снова не сели в такси, вдохнуть полной грудью и распробовать на вкус совсем уже весенний воздух.
Шёлк – это прекрасно… – Дункан улыбнулся мягко и беззаботно, открывая дверцу перед Ватарэ и сам усевшись в салон, добавил: – А скорпионы, знаешь ли, устраивают преизящные брачные танцы.

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-03-19 00:03:42)

+2

16

Ее не удивило даже легкое обращение на "ты", которое в обычной ситуации заставило бы японку смутиться и думать, чем же она дала такой повод сокращать привычную дистанцию. Сегодня она дала много поводов, и не все из них были случайными. Впрочем, рано об этом было еще задумываться.
Такси на двадцать минут намертво увязло в пробке, Ата украдкой потянулась к замку туфель, и скинула надоевшие колодки, размяв крохотные ступни. Выезд из Токио был населеннее самого Токио, кто стремился домой, кто в соседнюю префектуру, а кто как они – ехали за чем-то непонятным. Напротив их стекла на минуту остановился спортивный байк, водитель которого рассматривал дремлющую Ватарэ сквозь черное стекло шлема так, будто она рыбка в аквариуме, но стоило ряду двинуться, он пропал так же, как и появился.
Пригород японский отличался от пригорода американского и даже французского, здесь в основном были мелкие, тесно сбитые поселки панельных многоквартирных новостроек, изредка сменяющиеся по-настоящему старыми, антуражными деревеньками, с маленькими храмами из камня, для лесных духов и деревянными домами. Дом, перед которым такси остановилось, был большим, старой постройки. Вокруг был высокий деревянный забор, но пагодная крыша возвышалась над ним и декоративными кедрами, как корона на голове лохматого правителя. Ватарэ вышла из такси и позвонила в домофон у ворот.
Это дом семьи Нагира, господин Окиту – талантливый портной, его семья много лет занимается пошивом кимоно. Он один из лучших в Японии, я считаю, и он весьма мил как человек. О, а еда его жены вам обязательно понравится, Дункан. Такого вам в японских ресторанах не подадут.
Они вошли, когда калитку им открыла молоденькая девушка лет восемнадцати и проводила их в дом. Ата, успевшая обратно обрядиться в каблуки, заново разулась, тут же кланяясь хозяйке – хрупкой, миловидной японке лет пятидесяти, с выбеленной прядью челки в прическе.
Ооо, как давно я вас не видела! Пожалуй, с вашего выпускного, Фудзита-сан! Как вы выросли! Добрый день, – женщина улыбнулась шотландцу, наспех поклонившись и ему.
Госпожа Нагира, это Дункан МакЛауд, мой хороший друг. Я показываю ему Японию, и не могла не показать ваши чудесные работы. Окиту-сан дома?
Ай, нет. Он уехал в Нагасаки. Но я с радостью обслужу вас сама. Чаю? останетесь на ужин?
С удовольствием, Нагира-сан.
За городом светило солнце, от чего отполированные полы светились золотистыми квадратами окон, которые высвечивались его лучами. Пахло сухоцветами, новой тканью и чуть-чуть – терпким табаком, который жена портного курила из кривой трубки.  Ватарэ села на синие вышитые подушки, рядом с МакЛаудом, со вздохом облегчения облокачиваясь напряженной спиной на бортик подиума, вернее - пола, в котором был вырезан импровизированный гостиный уголок. На низком столике уже дымился ароматный чай.
– Сюда я часто сбегала, компания госпожи Нагира меня спасала.  Завтра мы поедем в поместье Фудзирава, на семейный праздник. как и все, дед делает из него дань традициям и всему, что сейчас активно сам попирает. Поэтому, придется вам облачиться в хадаги, Дункан. Потерпите мою женскую блажь еще немного, потом на мне отыграетесь, – девушка устало, но добро улыбнулась, встречая "повелительницу кимоно" с едва ли не дюжиной коробок, которые ей помогала нести внучка.
Вы заказали мне три кимоно, хотите одно про запас? - женщина стала открывать свои сокровища, разворачивая шуршащую бумагу между слоями шелка.
– Нет, одно будет подарком на свадьбу, – Ата несколько сбледнула с лица, но чай спас положение, – Что-нибудь нежное, можно с сатином и яркой вышивкой. И оби светлое.
У вас в семье кто-то выходит замуж? И кто счастливая невеста? – женщина поддерживала разговор со счастливой улыбкой, вежливой до безупречности.
Да, двоюродная кузина. Нет, только не розовое.
И на пару минут комната потонула в шорохе бумаги, мягком блеске шелка и шебуршании сатиновых поясов, которые госпожа портниха раскладывала на свободных подушках. Выбрав, Ватарэ взяла аккуратно положенные на ее руки слои ткани и встала, кивая МакЛауду, чтобы тот шел за ней.
А теперь – раздевайтесь, – фраза была столь двусмысленной, что невозможно было сдержать улыбку, – Я могла бы выйти, но мне кажется, что мою помощь вы примите охотнее, чем госпожи Нагира,

+2

17

Как хорошо,
Когда, при своей нищете,
Чашки расставив,
Можешь спокойно сказать:
«Ешьте и пейте, друзья!»

Татибана Акэми

Он и сам не заметил, как выскочило это «ты», спохватился, уже когда отъехали от стоянки, чуть нахмурился, недовольный допущенным этикетным просчетом и тем, что им выдал отпустившее немного напряжение, которое всё-таки сказывалось. Ошибка была мелкой, но глупой и оттого обидной – забыл одну из главных самурайских заповедей: «Воин не вправе допускать даже незначительных оплошностей. Он обязан быть особенно внимательным в выборе слов и не говорить о страхе, боязни или боли, не только в дружеской беседе, но и во сне. Всегда следи за своей речью». Смысловое ударение в последней фразе – на слове «всегда». Да, и бессмертные ошибаются, но с них спрос строже, ибо и время на обучение и запоминание последствий действий и речей, в общем, на усвоение опыта, им дадено большее.
Давно же Дункан так долго не сидел и не стоял на одном месте! Сегодняшний день просто побил все рекорды – салон самолёта, поезд, такси, лифт, кабинет и место выгула главы клана Фудзита, снова лифт и опять машина. А теперь ещё и в пробке предстояло насидеться, превосходно… просто праздник пассивного отдыха. – Мак ухмыльнулся по себя, лениво откинулся на мягкую спинку автосиденья, глянул в окно, и… снова неподконтрольно воле резко помрачнел, замерев на почти осёкшемся дыхании. Футуристического вида, безликий из-за матово бликующего шлемового щитка чернолаковый байкер напомнил Ричи… нет, саму смерть, его смерть, славного американского паренька, до самозабвения любившего мотоциклы, так похожего на своего наставника нравом и… убитого этим самым наставником. 
Боже… – шотландец прикрыл глаза, сжав челюсти до шевельнувшихся под смуглой кожей желваков. – Сколько лет прошло, два десятка скоро, а до сих пор... да, был не в себе, да, одержимость…  но разве это хоть когда-нибудь избавит от вины?..
Как хорошо, что можно было не открывать рта, пусть даже молчание и казалось тягостным самому шотландцу, но, к счастью, не девушке. Краем глаза горец заметил, конечно, как она блаженствовала, скинув туфли, (до чего же мало надо для счастья иной раз!), зловещий мотоциклист пропал из виду, и МакЛауд в который раз убедился, что пословица «С глаз долой – из сердца вон» в какой-то степени верна. Успокаиваясь, он смотрел на проплывающие мимо окна пейзажи, то урбанистичные, то пасторально-традиционные, понимая, что здесь даже суета не суетна и не суетлива, многолюдство не хаотичны, а организованны, как движение по невидимым тропам среди подлеска джунглей муравьёв листоедов.
Затормозила довёзшая их с девушкой машина как раз на участке природном, и едва захлопнув за собой дверцу, МакЛауд ощутил… что заботы тают с каждым шагом вдоль высокого забора, как пропархивавшие редкие снежинки, садившиеся на его тёмные волосы и чёрные косы Ватарэ.
Я буду рад познакомиться с этим достойным семейством, – ответил Дункан без улыбки, но совершенно искренне, – и оценить мастерство хозяина и хозяйки, в чём бы оно ни заключалось.
Потом наступило слегка неловкое время взаимных вежливых поклонов, разувания, любезных, но по-настоящему дружелюбных улыбок, непритворно приветливых слов и  домашнего тепла, окутывающего в небольшой, безукоризненно чистой и пустоватой по-японски гостиной не только тела, но и души. Терпкие, но ненавязчивые запахи навевали ощущение покоя, Мак привычно и плавно сел на пол, на подушки, не замечая, что мягко улыбается. Теперь он не был высокомерно-невежественным дикарём, поющим в фуро, путавшимся в рукавах кимоно, державшим хаси сразу двумя руками, как нож и вилку… забавно было вспомнить об этом. Неторопливо переводя взгляд с одного предмета интерьера на другой, не глазея, а внимательно рассматривая и рассеянно прислушиваясь к разговору японок – юной и зрелой, Дункан потом слушал, кивая Ватарэ, обронил с лёгкой улыбкой:
Эта блажь приятна и мне, Фудзита-сан, не волнуйтесь. Будем считать сегодняшний день днём примерок.
Однако выбор одежды здесь и в бутике парой часов раньше отличались настолько же, насколько домашняя стряпня не похожа на еду из полуискусственных полуфабрикатов. Дункан аккуратно пил необычайно вкусный чай, пока женщины занимались исконно женским – раскладывали и выбирали наряды, ощущая, как оттаивает изнутри, что он почти дома. Здешний уют отличался от шотландского, не пахло сгоревшим торфом и подсыхающей овечьей шестью, элем, хлебом и мёдом, но всё равно горец чувствовал всем существом – ему здесь хорошо, тепло и безмятежно. Вот теперь он действительно отдыхал. Так и разморило даже, расслабился, но поднялся легко, когда юная женщина, изящные ручки которой были заняты ворохами сложенной одежды, позвала его за собой кивком.
Ваша помощь будет неоценима, Фудзита-сан, – опустив не только голову в поклоне, но и ресницы, ответил он на озорную почти команду «А теперь – раздевайтесь», – ведь у госпожи Нагира, наверняка, уйма других забот, как у всякой хозяйки. 
Несмотря на смущённую, извиняющуюся улыбку, не раз мелькнувшую на губах, от верхней одежды он избавился скоро и споро. Еще и сложить костюм с рубашкой и галстуком успел, выпрямился перед девушкой, уже безо всякого стеснения посмотрел на неё смеющимися глазами.

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-03-23 00:02:10)

+2

18

Да, шутка удалась, изгнав без следа осадок после визита к деду. За порогом этого дома она по привычке оставляла все невзгоды, проблемы и тревоги. Дом Нагира-это тихий омут уюта, спокойствия и надежности. пусть он чужой, но хоть что-то в ее жизни могло называться стабильным.
Девушка тихо смеялась, смотря в глаза горцу, явно поддерживающему легкомысленно-веселое настроение, покачала головой и принялась одевать на широкие плечи белую ткань нижней рубашки. Госпожа Нагира мелькала позади суетливо-хозяйственным призраком, прямо в процессе показывая японке какие-то предметы одежды, ожидая то ее одобрения, то отказа.
Вы вежливы до безукоризненности, просто как настоящий японец, – девушка плотно прибила узел оби, проверяя, как он держит уже третью по счету одежку на шотландце, – Так всегда или я слишком рьяно просила вас об осторожности?, – простой вопрос, может быть даже лукавство, но ни в коем случае не озабоченность. Нет, только не здесь.
А может, черно-белое? Вполне официально и неброско, Фудзита-сан?  – хозяйка подала Ватарэ вышитую черно-белыми цветами хаори, почти профессиональным взглядом осматривая каждый узел, который девушка завязала.
Да, спасибо, как раз то, что нужно. Ой, и еще, Нагира-сан: мне нужны вассальные ленты. Можно вышитые.
Сколько? – на миг хозяйка дома обеспокоилась, почти с сочувствием глядя на свою гостью.
Две... да, две, – и столько твердости было в этой цифре, почти обреченной. Противоречивой.
Ата разгладила гладкую шелковую ткань на спине горца, уничтожая и без того не существующие складки и тактично так повернула мужчину к широкому зеркалу, в котором отражалась почти вся комната и часть улицы за окном. Сливовые губы расцвели в улыбке, и японка несколько раз покивала головой, ненароком проводя двумя пальцами по рукаву.
То, что надо. Мне нравится. Вот вам первый подарок из Японии, господин МакЛауд.
Оби надо завязать свободнее, – опять-таки, очень тактично и вскользь заметила портниха и сама занялась поясом.
Ватарэ только смущенно улыбнулась, глядя в зеркало на МакЛауда и почесала переносицу, с облегчением думая о том, что с выбором для ее личного ронина они определились: Дункану шло все, что на него ни надень.
Черная лакированная тень мотоцикла мелькнула за забором, отразившись в зеркале, что не укрылось от взгляда японки, и она мгновенно посерьезнела, почти суеверно оборачиваясь, чтобы проверить – не показалось ли? И через полминуты в доме раздался звон воротного колокольчика.
Вы ждете кого-то еще? – Нагира-сан закончила бить несчастный узел на горце и заинтересованно выглянула в коридор, клича внучку.
Нет, никого. Но, судя по всему, придется, – Ата поймала себя на мысли, что почти в защитном жесте вытягивает в напряженных пальцах какое-то кимоно, рискуя испортить дорогой шелк и вышивку.
Она ждала чего угодно: выстрелов, ругани, звуков ломающейся мебели или испуганных криков. Всего, от ее семейства можно было всего ожидать. Впрочем, это могла быть и паранойя и она слишком много о себе думает, но... Почему то сердце затравленно мерило удары в такт шагам из коридора.
Только бы он Нагира-сан не тронул, – обреченно промямлила девушка.
Мотоциклист, даром что японец, зашел разутый, на ходу снимая матовый шлем с головы и встряхивая абсолютно седой головой, звеня многочисленными кольцами в ушах, бровях. На старика он был похож меньше всего, от силы был ровесником Ватарэ, которая, к слову, обмякла расслабленно, увидев незваного гостя и привалилась спиной к МакЛауду, не веря, что все обошлось.
Муру, как же ты меня напугал... Нас всех напугал, – девушка на секунду прикрыла лицо рукой, справляясь с нервным напряжением, – Дункан (они же вроде перешли на "ты", нет?) – это Такатори Тимур, мой троюродный брат по двоюродной бабушке...
Короче, седьмая вода на киселе, но учился с ней в одной школе, –парень бросил шлем на подушки, снял перчатку и протянул ладонь горцу, ехидно кривя губы, глядя на весь этот шмоточный бардак и гайджина в кимоно, – Но ей-богу, единственный адекватный в этом семействе. А вы, видимо, тот самый  ронин, которого наша маусу* привезла из Европы? Ну хоть кто-то встряхнет этот змеиный клубок.
Ватарэ вспыхнула, немного отходя, чтобы не мешать исконно-мужскому ритуалу приветствия, причем – западному, Муру, как назло деду, все делал вон из правил и напоказ раздражал его одним видом, не то что выходками. Но он участвовал в семейных делах куда как глубже, чем Ата, и это ему спускалось. А она даже в кошмарном сне не хотела интересоваться, чем он занимался, боясь услышать ответ.
Нагира-сан, давайте я вам помогу принести чай, – девушка воспользовалась паузой, чтобы привести мысли в порядок и понять: как Муру узнал, где она и на кой приехал?

____________________________
*мышь (яп.)

кимоно

http://s9.uploads.ru/t/2GKSP.jpg

+2

19

Разве воин не должен стремиться к безупречности во всём?
Параллельно ответу на замечание японки о вежливости широкая тёмная бровь горца чуть приподнялась, изогнувшись в мимическом движении, обозначающем лёгкую иронию. Что там вышучивал когда-то Ричи перед первой и единственной своей встречей с Колтеком, на том самом мосту, под которым якобы живёт тролль? Увлечённость шотландца индейскими народными сказками о растениях и местах силы? Но не только это интересовало Мака в учении дона Хуана, не только и не столько, идеологическая составляющая была для него важнее… хм… ботанической и топографической.
Говорят, со временем даже зайца можно научить играть на пианино, – бровь ещё не вернулась на место, но вдобавок Дункан позволил поползти вверх и краешку рта, – полагаю, из этого следует, что в плане обучения хорошим манерам небезнадёжен даже волосатый варвар.
Нет, вот им он себя точно не ощущал, и не из-за излишней самоуверенности, а… по  праву. То есть он точно знал, что имел право уже не считаться более некультурным дикарём, даже в среде таких жёстких и утончённых традиционалистов, как японцы. Но... Во-первых, на теперешнюю ситуацию грядущей примерки накладывались сразу два воспоминания из прошлых жизней одного МакЛауда из клана МакЛаудов – как его наряжала в кружева и шёлк затейница Кристин, и как виртуозно прятала презрительную (если не сказать ненавидящую) улыбку дочь Хайдео Кото при виде того, насколько ему мешают непривычно, и казалось бы, ненужно широкие рукава его первого сношенного кимоно. А во-вторых, бог знает, почему, ему сейчас хотелось поиграть; в конце концов, не только же старейший мог про себя сказать «Да, я актёр!». Исправно изображающий  манекен Дункан удержался от того, чтобы, как с Кристин, придирчиво повращать кистями, окутанными пеной брабантских кружев, и от того, чтобы неуклюже подобрать рукава шёлковой рубашки, уже лёгшей на плечи, а вот непроходимо наивную и смущённо-недовольную рожу всё же скроил – она у него на редкость естественно всегда получалась. Так и хозяевам поприятнее…
Впрочем, он и сам попытался попросту получать удовольствие от того, как вокруг озабоченно и радостно снуют обряжающие его дамы – хоть какую-то компенсацию за то, что добрых полчаса… или больше?.. – стоял, как попка, руки растопырив, и эдак царственно позволял себя облекать слоями шёлка и сатина – типа, стою, соответственно – то есть стоически – терплю, ни-че-го-шень-ки сам не умею. Однако, надо признать, оно того стоило – когда был завязан и перезавязан последний бант, когда оказалось накинута почти невесомая хаори, а сам Мак, истинно по-манекенски развёрнутый, увидел в зеркале собственное отражение – царственный кивок и довольную… даже немного самодовольную улыбку и разыгрывать не пришлось – само получилось.
Да…. у госпожи портнихи лотосовой красавицы, определённо, был отменный вкус – многослойное одеяние Дункану шло. Нет, даже не так: оно его красило. Двухцветная хаори – изящная локальная россыпь белых мелких цветов на черном шёлке одного рукава, зеркальная россыпь чёрных цветов на втором, белом рукаве – инь-ян, практически; благородный, тёмный матово-серый цвет кимоно, малахитово-зелёные хакама, белоснежные таби… о да! – Мак нагнул голову, касаясь подбородком груди и оттопырив нижнюю губу, тронул пальцами качнувшийся пышный шёлковый помпон завязок хаори, похожий на белый заячий хвостик, снова важно кивнул то ли зеркалу и себе, то ли стоявшим за плечами дамам, а потом, дождавшись, когда Нагира-сан собственноручно доведёт последний узел до немыслимого совершенства, плавно отступил на пару шагов, чтоб им обеим поклониться – с искренней благодарностью:
Это превосходный и ценнейший подарок. Он прекрасен, как сама Япония.
Он поднял руки, забирая волосы в пучок на макушке – для настоящей тёнмагэ они были коротковаты, но ведь сам Кото-сан не гнушался носить простой, прозаичный даже хвостик. Вот только закрепить его было нечем, заколку они оставили в бутике. Дункан понадеялся, что на его растерянно-вопросительный взгляд хозяйственные хлопотуньи как-то отреагируют, шпильку, что ли, какую дадут? – но не тут-то было: со звоном серёг явился… бог ты мой, кто ж это явился-то? – опять обнимая за плечи Ватарэ, у которой, судя по всему, входило в привычку искать защиты под сенью шотландского дуба, Мак, конечно, виду не показал, но удивился изрядно.
Это что за… персонаж косплейный? – обалдевая, горец, между прочим, себя к маскарадно-окостюмленным не отнёс, почему-то. – Ещё и Тимур, вдобавок, о как! До чего дошла глобализация. Но Тимуру именно как руку не  пожать? – порубает ещё в запале гневном! – сжимая сильные пальцы, МакЛауд прятал под ресницами смешливые искорки, зная, что лицо, вновь обрамлённое мягкими тёмными прядями, опять приобретает обманчивое, растерянно-простодушное выражение:
Ронин… Ну, должно быть, ронин – это я. Мисс Ватарэ только меня привезла из Европы.
Самый адекватный, ага! Как же тогда выглядят неадекватные?! – взгляд кофейно-карих глаз опасливо метнулся вслед ускользающим из примерочной женщинам. Дункана дико веселило играть боязливого дурачка. Парень это, кажется, поймёт, если и впрямь адекватен.
Присядем в ожидании чая? – нет, ну а что? Очень любезно прозвучало, нейтрально так.

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-04-07 00:23:33)

+2

20

Как радостно, что ваши родичи так тепло вас встречают, – Нагира-сан была само простодушие. Вот что значит – выходец из творцов, не обремененных заботами об амбициозном самурайском семействе.
Да уж, радостно.
Ватарэ складывала на подносы пиалы и коробочки с рисом, рачительная хозяйка собиралась накормить всех, обманув чтимых гостей обещанием всего лишь чая...

...Она вас привезла? Звучит как-то диковато, – Тимур засмеялся, присаживаясь на подушки и расстегивая костюм на груди, отдергивая прилипший к шее воротник, – Ну, если только не с родителями знакомить. Я, признаться, не ожидал от нее такой прыти, всегда такая скромная, беспрекословная, а тут на тебе – европеец. Сомневаюсь, что вы поладите с ее отцом, хотя Аири от вас будет в восторге, ей-богу.
Муру тряхнул седовласой челкой, хитро смотря на горца, чуть склонив голову. Не один МакЛауд любил играть, хотя, Муру гляделки под названием «кто кого зальет наивностью» быстро надоели. Парень выпрямился, откинувшись спиной на бортик, смешливо-лоботрясское лицо сменилось миной задумчивой и в чем-то даже жесткой. Он прислушался к грому тарелок на кухне, постучал музыкальными пальцами в мотоциклетных перчатках по столу, взглядом скользнул по мечу.
На самом деле, мне не любопытно, что вас связывает. Не мое дело. Но вы ее зря привезли. Может, она многое не рассказала, но учитывая, что с нашим дедом вы виделись, то имеете представление, в какую змеиную яму завтра попадете. Ей надо было сидеть в Европе и радоваться свободе, а не трястись над семейной честью по каждому шороху. Они ее не пожалеют, сомневаюсь, что Хаганэ теперь ее отпустит обратно заканчивать Сорбонну.  А на меч ваш Лис имеет виды. Зря вы приехали... Не ходите завтра никуда, ничем хорошим это не закончится.
Муру покачал головой, ничто не могло его разубедить в его мнении: Ата приехала, как овца на заклание, причем по свисту пастуха. На глаза парню попались принесенные Нагирой-сан ленты: две тонкие синие сатиновые полоски, вышитые серебром и мелким жемчугом-уродцем, на концах которых звенели стеклянные бубенцы. И мелькнуло у парня в глазах нечто не доброе...

...Не ходите завтра никуда, ничем хорошим это не закончится.
Может, ты мне пояснишь, что у вас происходит, и почему я должна забыть про семейный праздник только потому, что ты об этом сказал. В пятидесятый раз за нашу с тобой жизнь?, – Ата слышала только обрывок разговора, но вошла невозмутимо, неся широкий, загруженный до отказа поднос с едой. За ней семенила хозяйка дома с точно таким же.
Японка поставила перед Дунканом пиалу, палочки, расстелила циновку, да и вовсе расположилась у него под боком. Ровно напротив брата, настолько ровно, что линия, того и гляди, могла их обоих проткнуть. Напряжение повисло в воздухе, Ата делала вид, что все это – должное, спокойно разливая чай и накладывая рассыпчатый рис, Муру мял драгоценные ленты так, словно застал сестру за чем-то крайне неприличным.
Ты знаешь, почему, –Тимур взял в руку пиалу, вальяжно отпивая горячий чай, даже не сдув кипяток, и перешел на японский, – Потому что праздником это можно назвать в последнюю очередь. Смотрины, пересчет цыплят по осени, отделение семян от плевел, все что угодно. Тебе ли не знать. Если тебе не нравится то, чем они занимаются, почему от них просто не уйти, маусу, я все никак не могу в толк взять? Двадцать с лишком лет уже не могу!
Ватарэ положила горцу в тарелку кусочки рыбы, даже ухом не поведя на довольно восклицательную речь Муру, Нагира-сан притворялась мебелью, подливая дорогому гостю чай. Тимура от сестры отделяла целая череда блюд, чайников, пиал.
Зачем ты начинаешь это? Мне до сих пор не ясно, как ты узнал, что я тут? – Ата тоже перешла на японский, все так же изображая из себя чайную деву.
Затем, что ты дура. Я говорил тебе это тогда, говорю и сейчас. Вот, и мужчину своего подставляешь, он ведь в лучшем случае потеряет свой экспонат. В худшем – пару жизненно важных органов, Хаганэ на его меч слюной исходит. Собирай вещи и уезжай, инцидент с Нобу я замну сам, – Тимур с сестрой, видимо. имел какое-то шестое интуитивное чувство, даже взглядом не показал, что они говорят о чем-то неприятном, –  Я тебе свою стипендию в Сорбонне отдал не за тем, чтобы ты сюда возвращалась.
Ты очень искусно игнорируешь все мои вопросы.
У тебя научился. Я был в здании, когда вы подъехали. Дождался, пока вас выпустят из кабинета и проехался за такси. Думал, что это шутка, что голова у тебя работает лучше.
Моя голова работает так, как того требует ситуация. Не приедь я, это означало бы, что все обвинения я приняла, а Нобу – жертва.
А оправдываться перед ними, значит, лучше? Это что такое? – Муру с почти не скрываемым гневом смял ленты в руках, – Вассальные? Спятила? Дай им повод считать тебя согласной с их решениями – и они тебя съедят. Ты иногда до тошноты покладиста, маусу!
Я думаю, синие как раз отлично подойдут к кимоно господина МакЛауда, – Ата легко перешла на английский, улыбаясь так, будто ничего не случилось, – думаю, твои тревоги напрасны, и мои родители хорошо примут господина МакЛауда.
О да, примут, со всеми полагающимися церемониями, – Муру обиженно сдул челку, по-детски надув губы.
Причину такого спектакля Ата, разумеется, не пояснила. Она в принципе делала вид, что план настолько гладок, насколько не бывают даже самые дорогие кимоно. Тимур уткнулся в тарелку, пока хозяйка дома Нагира пересказывала какие-то местные, но почему-то очень важные новости.
Вам очень идет, – Ватарэ украдкой посмотрела на горца, улыбаясь своими сливовыми губами виду «волосатого варвара». Положив палочки, девушка вытащила из лежавшей рядом коробки тонкую пару шпилек и завернула куцый темный хвост в замысловатый, невесомый узел. Муру надулся еще больше, воткнув палочки в рис вертикально. Японка с полминуты смотрела на родича, а потом перегнулась через стол и вытащила приборы, положив их на стол.
Не надо так делать. Ты себя ведешь, как ребенок, – сестра укоризненно улыбнулась и постаралась скрыть дрожь в руке.

Отредактировано Ватарэ Фудзита (2014-04-13 23:16:20)

+2

21

Дункан простодушно мигнул – развлечение продолжалось, ему нетрудно было играть эдакого немного недоумка растерянного, для того вполне годилось несложное психологическое упражнение… даже не «я в предложенных обстоятельствах», а «я энное количество веков назад». Чёрт возьми, пожалуй, в чём-то и приятно было вспомнить Дункана МакЛауда времён Ровенны, когда кузен Коннор пытался тогдашним уровнем европейской культуры первой трети семнадцатого века огранить его, эдакий диковатый шотландский алмаз, с виду (будем честны) больше похожий на булыжник. Воспоминания об уроках куртуазности Кристин Джайлс тоже годились в качестве матрицы поведения, а всего более – крепко и ярко застрявшее в памяти ощущение непреходящего удивления, которое не покидало его в доме семьи Кото.   
Простите, но это Вы спросили, не меня ли мисс Фудзита привезла из Европы, – Крак-крак, треснула, откалываясь, скорлупка окалины, обнажая сияющую прозрачность. Ну, как вам это понравится, любезный Тимур? – о нет, тёмные глаза горца не прищурились лукаво, ресницы хлопнули так же невинно. – Ну же, милай! Заметь сверкающий брильянтовый бочок под облупившейся коркой! Заметишь? Мы с тобой одной крови, ты и я, ау! Ведь ты же сам мастер притворства, ведь ты же понимаешь, как приятен и кайфов эпатаж, насколько выгодна позиция «не такого как все», «варвара», с которого и взятки-то гладки? а я просто воспроизвёл, повторяя, Вами созданную словесную конструкцию. Говорят, это облегчает понимание незнакомых людей… должно быть, врут якобы психологи легковерным…  Что до опасности… кто знает, где она нас подстерегает на самом деле? К тому же, я готов встретить её… с тем мечом, на который виды были не только у почтенного Фудзита-сан.
Ах, якобы сказал лишнего…
Взгляд скромно опустился, сам шотландец опустился на подушку, садясь на пятки и даже слегка краснея от смущения – о, будь у него понимающие зрители, они бы кричали «браво!» и в воздух чепчики бросали, котелки… подносики…  не, вот их не надо в воздух, на них еда и чай. – Мак старательно обрадовался входящим женщинам, в очередной раз, как бы уже машинально кивнув парню, который оказался проще, чем бессмертный ожидал – говорил, говорил… производя впечатление немножко.. токующего глухаря. Горцу и оставалось в это время только понимающе кивать – не станешь же объяснять малознакомому юнцу, что иногда… да почти всегда высшее мужество в том и состоит, чтобы, полностью осознавая опасность, идти навстречу ей – прямо к чёрту в зубы и тигру в пасть, что ради личной чести и жизни иногда не жаль, а честь рода всего превыше? Во-первых, он, хоть в сотом поколении самурай будь, но всего лишь смертный мальчишка, которому… хоть четверть-то века есть ли?.. и даже если он способен это понять, говорить об этом за чаем смешно… и попросту неприлично. Ну и, во-вторых… вдруг эти убеждения самого МакЛауда действительно устарели? 
Дальше… ему приличествовало благодарно улыбаться прелестным, независимо от возраста, дамам, чинно кушать и рассеянно слушать, разумеется, молча, снова не вмешиваясь в разговоры семейные, ибо кто он такой пока, чтобы вмешиваться в беседы родичей? Тем более, когда они перерастают хоть и в вежливую, но перепалку на языке, которого он якобы не знает. Но процесс вкушения изысканных и вкусных блюд не мешал процессу наблюдения, и… Дункан по-настоящему восхищался самообладанием маленькой японки. Спокойное лицо, ровный тон, безукоризненно грациозные движения распорядительницы тя-но-ю… вот уж верно – женщины всегда взрослее ровесников мужчин, – глядя на нервные комкания в руках вассальных лент и совершенно детские гримаски бравого мотоциклиста, усмехнулся про себя шотландец. – А ведь они ровесники.
До тошноты покладиста? Дура? – он спрятал улыбку в пиале с чаем, – Ох, Муру, как же ты зелен… совсем не знаешь женского пола… не хотел бы я оказаться врагом этой покладистой дурочки, она когда-нибудь станет не менее опасна, чем ваш чудесный дедуля в коляске. Кровь уж очень отчётливо говорит в ней…
Следующую улыбку – любезно-благодарную – можно было не прятать, а адресовать – высокородной деве:
Ваш выбор цветов для одежд и аксессуаров безупречен, Фудзита-сан. Уверен, что так тщательно подготовленный визит пройдёт без малейших затруднений.
Типа, светски утешил, поставил чашу, умолк, будто бы, а может, и на самом деле завороженно наблюдая за порханием изящных женских рук над коробочкой. Чуть изменил положение торса, чтобы девушке было удобнее возиться с его волосами и шпильками, терпеливо застыл, не поднимая глаз, потом поблагодарил за простую и изысканную прическу поклоном. И… распрямляясь, поймал взгляд седовласого юнца.
Батюшки! Да наш славный байкер банально ревнует! Вот это сюрпризец… – Дункан подавил вздох, покосился на воткнутые в рис вертикально хаси. – А это надо думать, если не объявление мне войны, то прямая и явная угроза. Только этого нам и не хватало…
Глядя на подрагивающие тоненькие пальцы, шотландец очень постарался не нахмуриться и сохранить вид самый безмятежный. И тон. 
Мы все немного нервничаем… а потому совершаем ошибки, наверное. Но ведь, как я полагаю, главное сейчас – сохранить в покое и безопасности тех, кто нам дорог?   

Отредактировано Командор (2014-04-19 02:58:27)

+2

22

Дуэль длилась недолго, с полминуты, потом Тимур не удержал улыбку, оставил несчастные ленты в покое, выпрямился и весь воинственный налет с него слетел. Как вуаль с замужней дамы.
Ладно, допустим, что защитника ты себе подобрала просто мастерски. На нем родичи запнутся больше, чем на тебе, – парень пожал плечом, глядя на МакЛауда, мол, ну извини, брат, я тут не в игрушки играю, вернее, играю, но все для фронта, все для победы, – Но я все равно боюсь за тебя.
И не было перепалки на японском, не было угроз и оскорблений, все слетело, и японка сама расслабилась, не сидя возле горца вытянувшейся перед мангустом коброй. Напряжение растаяло в воздухе так, словно его никогда не существовало. Проверка пройдена, все свободны, все будут жить.Пока что.
Извините. Это у нас... традиция такая, – Ата совершенно просто, без чинного церемониала повернула голову к Дункану, подпирая резной подбородок рукой, – Муру так чужих проверяет.
Ага, сразу Муру виноват. Не я уродился самородком на неприятности и притягиваю к себе всех самых невероятных индивидуумов, –Такатори отпил из пиалы чай и шутливо похлопал в ладоши, настолько ехидно улыбаясь шотландцу, что  молоко могло скиснуть, – Если б я лично не слышал, что вы владеете японским, то и впрямь бы в это поверил.
Ты был возле лифта?, – настала очередь Аты удивляться.
Да, был, мимо пробегал, – Тимур спаясничал, но не зло, – Ты настолько нервничала, что ничего не замечала вокруг. дед вас сильно потрепал?
Да, – Ватарэ нехотя, но весьма утвердительно кивнула головой, – Сильно. Сказал, что Сакураги нам теперь будет родичем.
Ой, – парень раздраженно отвернулся. Будь в его руках ленты, он бы их опять сжал, – Дебильная идея. Если Хаганэ думает, что тигра можно костью к себе привязать, то он точно в маразм впал. Сначала ты, потом Чимори.
Муру, – Ватарэ предупредительно подняла на брата глаза, секундная перепалка закончилась взаимной детской гримасой, – Что ты еще мне скажешь?
Ну, ты ведь меня не послушаешь, пойдешь играть трясущийся цветок, все равно?, – сестра кивнула и он развел руки, мол, а что я говорил, – Ну тогда хоть не две ленты вплетай, а одну. Подергаем Лиса за хвост.
Дергать его буду я, а ты мне советуешь руку ему в пасть засунуть, – девушка усмехнулась, отправляя в рот кусочек тофу.
У тебя на это есть МакЛауд-сан, с чудным мечом. Я могу только с матрасом побегать под окнами, ты же в курсе, я как боец...
…весьма неплох, у меня между прочим шрам от твоей нагинаты до сих пор не сошел, – Ата уперлась локтями в стол, наклоняясь к брату.
Да ну, буду я с ней бегать и тебя защищать от каждого косого взгляда! Нашла самурая, – Муру сдул белую челку, – Я торгаш, при том самый проженный. Я с твоего отца содрал деньги за твою же стипендию в Сорбонне.
Эй! – возмущенный оклик сопроводился бы швырянием пирожка, если бы Мак за секунду до этого не съел последний, – Хапуга!
Здесь! – парень рассмеялся, заразив и Ватарэ смехом.
В гостиной установилась не то что доверительная атмосфера, семейная. Муру с Ватарэ представляли собой обособленную ячейку во всей этой большой и страшной семье, которая не давала друг другу задохнуться. Хромой вел слепого, глухой рассказывал байки немому. И Дункана в этот узкий круг торжественно ввели. Ватарэ за все время пребывания в Японии не была более расслабленной и естественной, девушка немного привалилась к горцу боком, напрочь забывая, как осторожно она накануне подбирала свои жесты и прикосновения к нему. Сейчас она непринужденно могла то поправить выбивающуюся из под оби складку или снять невесть откуда взявшееся на голове шотландца перо, как будто так и надо, будто она это делает уже давно.
А откуда вы такой меч взяли, МакЛауд-сан? Вы антиквар, это я уже понял, но меч явно наш, при том – от слова совсем? – Муру, вообще-то, задал не самый приличный вопрос, по крайней мере, по мнению Аты, но девушка эдак ненавязчиво и сама навострила уши, поворачивая очень доброжелательное лицо к гостю. При том, готовая поддержать любую байку в любой момент, она отлично понимала, что такой меч в этой жизни он взять не смог бы, при всем желании. А Муру знать о Бессмертных не нужно.

+2

23

Ну что ж, судя по тому, что пауза, многозначительно, но не так уж долго повисев после сказанных им слов, упала, сворачиваясь вертикально сверху вниз, будто сказочный холст с нарисованным очагом из каморки папы Карло, и являя за собой какую-то немного другую реальность, в которой уже стала возможной улыбка странного, не по годам седого юнца и, что, пожалуй, ещё важнее, не просто ощутимое, но очевидное расслабление Ватарэ – Мак всё сказал и сделал правильно. Осталось только скромненько, но с  достоинством кивнуть, соглашаясь с лестным мнением Тимура о правильном выборе защитника высокородной госпожи. Ну не спорить же с этим, да? Как-никак, вековой… многовековой опыт защиты девиц от всевозможных угроз и опасностей, вон, кое-кто даже в книжке попытался воспеть… в женском романе, правда, нещадно налегая на литературные клише и преувеличенно красочные описания, но тем не менее…
Ну что вы, я всё понимаю, проверка, – покивал обоим представителям современной молодёжи горец, «чьи чёрные кудри были подобны гриве дикого скакуна», – Рад, Такатори-сан, что Вы признали меня достойным этой миссии. Некоторое время назад… – Ну да, века эдак три почти назад, впрочем, какая разница, факт же! – …как это ни странно, я даже работал телохранителем.
Он аккуратно поставил пустую чашку, где не осталось ни единой рисинки, не менее бережно и очень легко отложил палочки, вдумчиво отпил чаю. Игра его всё еще забавляла – рассказывать о себе чистейшую правду, но…  очень странную правду с недомолвками, зная, что расскажи он её целиком, во всех, так сказать, деталях, его бы любящий братец госпожи Фудзита постарался прирезать на месте, как опасного психа, а в худшем – скрутить, и опять же, как психа отправить в профильное медучреждение. А что, скажите, ещё делать с типом, который станет откровенничать о том, что защищал шпагой и своим телом важного английского вельможу восемнадцатого века? Да к тому же ещё неудачно…
Я действительно немного владею японским, – признался почти с сокрушённым вздохом – дескать, уж и вы простите за тактическую хитрость, Тимур. – Просто сейчас и здесь я счел неуместным мешать вашему семейному разговору.
Отличная отмазка, позволяющая вновь замолчать и, прислушиваясь к беседе, но не реагируя, а лишь почтительно и благодарно принимая знаки внимания девушки, спокойно пить чай, время от времени прихватывая пирожки. Последний рисовый колобок Дункану достался под адресованный не ему возглас «Хапуга!», так что смущённо-виноватую рожу и строить не пришлось – сама получилась, естественным образом. Атмосфера вообще замечательным образом разрядилась и опростилась, вернулся прежний, поистине домашний уют, так приятно окутавший Мака уже на первых секундах пребывания в крохотном именьице семьи Нагира. Однако бдительности, необходимой бессмертному даже в сугубой повседневности, шотландец не потерял – тоже, чёрт побери, навык! – и потому вопрос «Муру» не застал «невзрачного антиквара средних лет» врасплох:               
Меч принадлежит мне по праву, можете не сомневаться. В начале восемнадцатого века кое-кто из моего клана не по своему желанию оказался в Японии и стал невольной причиной позора семьи Кото. Хайдео, на тот момент глава фамилии, однако, посчитал этого человека своим другом, а себя – его наставником на пути воина, и прежде чем по приказу сёгуна совершить сеппуку, завещал этот меч ему, взяв двойное обещание – стать его кайсяку, и… одному из МакЛаудов приходить на помощь роду Кото, если того потребуют обстоятельства. Вот поэтому я… – Дункан скромно опустил ресницы, – учился обращаться с этим мечом большую часть своей жизни, – он снова усмехнулся внутренне над тем, как многозначны могут быть абсолютно правдивые слова: почти двести лет из четырёхсот двадцати двух, да ещё отнять смертный период – всяко перевалило за половину, – и, кажется, не совсем правильно называть меня ронином, – закончил он с мягкой, самой чарующей из арсенала своих улыбок.

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-04-30 18:39:56)

+1

24

Да, действительно, простите меня. Просто пристало к языку. Я ведь весьма отдаленно знаю и интересуюсь всем, что мне положено знать в идеале, но умом в семействе уродилась Ата, а вся красота досталась мне.
Ватарэ поперхнулась уже давно допитым чаем, сдерживая смех, и прикрыла ладонью глаза: братец был тем еще скоморохом, порой – нарочно хамоватым. Но исключительно с ней, и исключительно будучи уверенным в безнаказанности.
Оба, и Фудзита, и Такатори, выслушали историю о мече МакЛауда с максимальным вниманием, и если Тимур сразу делал какие-то выводы, кивая где надо, то у Ватарэ уже загорелись глаза расспросить горца с пристрастием, а желательно – все потрогать и измерить. В смысле, все – это меч, ну может, еще чуточку – историю этого невероятного знакомства семьи Кото и клана МакЛаудов. Госпожа Нагира неспешно убирала со стола и Ата, запоздало опомнившись, стала ей помогать уносить подносы на кухню. Муру достал телефон, прощелкал пару раз по кнопкам и тоже поднялся.
Хорошо у вас, да дома... Не то чтобы лучше, но там ждут голодные и злые дела. Был рад с вами познакомиться, МакЛауд-сан. Увидимся с вами завтра, на фарсе имени Старого Лиса. – Такатори отвесил опять же шутливый поклон, подбирая шлем с циновок.
Ватарэ вышла из кухни, секунду удивленно смотря на мужчин, а потом потянувшись к брату обняться на прощание.
Уже уезжаешь? Ты мог бы задержаться подольше, – не то чтобы обида звучала в ее голосе, скорее огорчение.
Мог, но не могу. Вот так. Завтра свидимся, не забудь змею на груди пригреть, чтобы отравить кого-нибудь противного.
Муру...
Тимур обнял сестру, седые пряди перемешались с атласно-черными, сильные руки в толстом мотоциклетном костюме приподняли тщедушную японку и потискали, как ребенок плюшевого медведя.
Не езди никуда. Оставайся со своим шотландцем, я сам все решу, – шепнул брат ей на ухо и отпустив немного ошарашенную сестру, попрощался с госпожой Нагира и вылетел со двора, заводя двухколесного зверя. Ата еще какое то время смотрела, как из-под его колес клубится пыль, а потом ее вернула в чувство капля. Большая, холодная дождевая капля, одна-вторая-третья, пока над несчастным домом не разверзся  сильный ливень, заставивший всех спешно шмыгнуть с террасы в дом. Хозяйка побежала спешно закрывать все окна и двери, Ватарэ рассеянно повернулась к Дункану, едва не вписавшись в него лбом.
Эм... думаю, мы уже определились с выбором, можете снять костюм. Сейчас дождь закончится, и мы сможем выехать в отель.
Девушка улыбнулась. потеребив смешной помпон, словно он был ручным зверьком и уселась обратно, на подушки, задумчиво гипнотизируя взглядом стол и вырисовывая на гладкой поверхности немыслимые узоры. Пока горец переодевался, портниха показала девушке еще несколько кимоно, они на чем то сошлись и упаковали это в красивую расписную коробку из рисовой бумаги.
Мне начинает казаться, что я играю в какие-то шахматы, но на середине игры правила изменились. Вы, правда, знали Хайдео Кото лично?
Девушка свернулась на циновках калачиком, слушая, как тяжелые капли отбивают дробь по черепице и доскам террасы, а где-то на втором этаже шуршит своими кимоно госпожа Нагира. Свет хозяйка дома почти погасила, боясь, что молния может ударить в генератор, хотя грозы вроде как не намечалось. оставила только смешные бумажные фонарики на каждой тумбочке, погрузив именье в мягкий, уютный полумрак.

+2

25

Да не за что особо прощать, – Мак мягко улыбнулся,вы же не знали о моей… в некотором роде, вассальной клятве, господин Такатори, как и почтенный Фудзита-сан.
Хм… а ведь подумать только, слово «ронин» буквально означает всего лишь «бегущие волны», однако иногда, поименовав так, мужчину можно всерьёз оскорбить. Своеобычные люди – японцы, у них почти не работает пословица «Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше». Всё иначе в их необычном менталитете, достойное поведение – это до самой смерти быть там, куда поставила судьба… плохо ли это место, хорошо ли, удобно или некомфортно – неважно… Видимо, они не с рыбами в этом смысле себя ассоциируют, а с какими-то другими морскими обитателями – кораллами, например, которые весь век свой на одном камушке торчат, не дай бог обломиться. Но ведь иногда бог и не даёт… как только волны начинают движение – хрупкая коралловая веточка не по своей воле, а то и против неё, несмотря на отчаянное нежелание, уносится внезапным штормом в такие дали, что… – Мак отвлёкся от полупоэтичных размышлений, ответив смешком на незатейливую шутку Тимура, ласково, как-то почти по-отечески – внезапно! – взглянул на прыснувшую девушку, качнул головой, возразил деликатно:
Думаю, всё же не вся красота, Такатори-кун, её досталось в полной мере и Ватарэ, более, чем многим и многим. Да и Вас природа едва ли обделила умом, не сомневаюсь в этом.
Вот так, одним махом семерых убивахом… в смысле, развесистый комплимент для обоих отвесил, пока хозяйка со стола убирала. Причём непринуждённо, и, что особенно ценно, искренне – парень Дункану понравился, все же первое впечатление, что он не так прост, раз отваживается настолько отличаться от упакованной в офисные (или даже традиционные) костюмы массы большинства, то… как минимум он не трус. И стоек наверняка…
Парень-торчащий-гвоздь, – не мешая родственникам обниматься и шептаться на прощанье Мак внутренне усмехнулся, вспомнив японскую пословицу, – сколько раз, поди, за своеволие и упрямство получал по шапке … по шляпке… по шлему, – следя за тем, как последний предмет Тимур берёт с подушки, встал, чтобы тоже проводить, непритворно вздохнул, поклонившись уже у порога:
Дела – они такие, понимаю, злобствовать любят, – взгляд шотландца стал пободрее. – Но всё же я рад и тому, что познакомился с Вами… Муру, и тому, что на завтрашнем мероприятии у нас будет союзник… или, по крайней мере, человек сочувствующий. Раз это фарс… повеселимся вместе.
Рёв мотоцикла на несколько секунд вспугнул предвечернюю тишину окраины, особенно глуховатую, ватную, будто настороженную перед дождём… ого! – перед грозой даже, – перед тем, как милый «заячий хвостик» на его презентабельном, даже парадном-нарядном фасаде затеребила хрупко-изящная женская ручка, от которой трудно было отвести взгляд, горец успел заметить режущую глаза холодную вспышку в темно-сизой туче, вспоровшую ей брюхо и обрушившую самый настоящий ливень на именьице портных и весь пригород.
Да, конечно, я переоденусь, только ради бога, не стойте в дверях, ветер холодный.
Дункан убрал руку с её предплечья – ничего такого, он просто бережно придержал девушку, когда она налетела на него, развернувшись. Улыбнулся ей… и, сам пройдя вслед красавице, уже без особого стеснения, неспешно и аккуратно приступил к процессу разоблачения, под уютный шорох дождя вновь превращаясь в раздетого, а потом и одетого европейца, правда, со странноватой прической, то ли старинной, то ли авангардной… впрочем, эти понятия так часто смыкаются ныне! Удивитительно, но отлично сшитый западный костюм  первые моменты показался ему менее удобным, чем кимоно и хакама в первые минуты, когда он снова занял место на подушках, в трепетном свете язычков живого огня за бумажными абажурами, рядом с юной женщиной. Возможно, именно из-за изменчивого освещения улыбка Мака показалась слегка грустной, а может, виной тому тёплый, задумчивый тон:
Что поделать, такова жизнь, как говорят французы. Наша жизнь, – уточнил Дункан, усаживаясь на пятки прямее, не боясь, что их уcлышат чужие уши, ведь Нагира-сан хлопотала на верхнем этаже, – таких, как Вы и я. Даже говоря одну только правду, мы не можем… рассказать её в полном объёме, многое приходится оставлять в тайне от собеседника, это одно из неписанных… естественных как бы правил. Да, я знал Хайдео Кото до последнего мига его жизни. – Глаза МакЛауда потемнели, он до сих пор не мог принять этого, хотя и понимал, что всё было сделано верно: – Я сам пресёк его жизнь.   

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-05-07 20:46:57)

+2

26

Ата подобралась, садясь на колени и весьма внимательно изучая лицо шотландца, пребывая в тишине нижнего этажа дома, как в ватном одеяле. Дождь сейчас создавал даже не шум, а как будто стеной вставал между скромным старинным особнячком и окружающим миром. Можно было даже испугаться этой изоляции, если бы японка не ценила изоляцию от Токио более всех благ в своей стране.
Мне стоит большого труда мириться с этой новой жизнью, – никому другому, даже другому бессмертному она не стала бы признаваться, просто момент и атмосфера удачно совпали, к тому же МакЛауд теперь вроде как входил в ее самый ближайший круг, состоящий из него одного. – Я не понимаю ее, со скрипом представляю, как можно воскресать раз за разом, оставаясь прежней  и принять то, что ты переживешь всех близких. Я не могу злиться на деда теперь только потому, что если раньше он мог свернуть мне шею одним движением брови, то теперь я точно знаю, что переживу его. Все те, кто держал меня за горло, теперь пройдут мимо моей жизни и растворятся в ней пылью через несколько десятков лет. И мне странно это осознавать. Я не представляю, как вы с этим живете и как смогу я. Но мне придется.
Ох уж это "придется", вечно таскается за всем и каждым, зудя над ухом и направляя в русла ненужных социальных ролей, установок и моралей. Ватарэ хорошо усвоила все уроки "придется", а так же все пути его игнорирования. Но пока совмещать все до конца удавалось очень плохо.
Можно было бы завязать беседу о славном роде Кото, спросить, почему горец прервал его жизнь, как именно это произошло, был ли он бессмертным... Но Ата, на беду свою думающая о трех вещах по пяти каналам одновременно, догадывалась о многом сама. Да и не столь важно это было, сейчас или вообще. Ее нервы куда сильнее трепетали от мыслей о завтрашнем дне. Пан или пропал, как говорится: либо она докажет свою правоту и Нобу придется туго, либо не докажет и ей придется... Наверное, придется сделать самое страшное: сказать все что она думает о дражайшем семействе вслух. Снова это "придется"...
Она с минуту еще сохраняла идеально-вышколенное выражение вежливой почтительности на лице и царственную осанку, а потом обмякла, чуть ссутулив плечи и выпустила воздух сквозь стиснутые зубы и плюхнулась на подушки, как это делают дети, с разбегу сигая на кровать.
Вы мне снились в самолете. В доспехе гвардейца английского двора 17-го века, спасали какую-то шотландскую даму, помогая ей пересечь границу с Шотландией после плена у англичан. Но в первом же замке по пути ее все равно отравили. Мне часто снится подобная блажь, я даже не могу понять, что это: порой так реально, будто я была там сама или нахожусь в данный момент, всегда наблюдая со стороны. Что хуже – чувствуя все, как взаправду. На этот раз яд подмешали в румяна.
Японка скривилась, вспоминая жгучую, раздирающую боль и то, как она рванула в кабину туалета, только чтобы не показывать горящую щеку, даже ненароком прикоснувшись к высокой скуле.
Это тоже может быть приятным дополнением в бессмертию или мне надо чаще ходить к психиатру и перестать читать так много исторических рукописей?
Вот и еще на метр ближе, уже не ближний круг, а практически дележка собственного "я" с другим человеком. У Аты было довольно большое личное пространство, отчасти благодаря традиционно-сложившемуся в Японии стереотипу, отчасти благодаря отсутствию доверия к людям в принципе.
Поэтому я всегда не выспавшаяся, от силы я сплю три часа в сутки.

+2

27

Дункан вовсе не намеревался заинтриговать Ватарэ таким многозначительным, наводящим на массу вопросов завершением речевого периода – просто так получилось, воспоминанием о Хайдео Кото он поколебал собственное душевное равновесие, и теперь если не радовался прослойке шелестящей дождём почти-тишины, то испытывал к ней нечто вроде благодарности. Можно было помолчать, уложить все колкие остья памяти, которые, однако, укладываться не желали, напротив – встопорщились от слов японки, в то время как под её пристальным взглядом шотландец слегка нахмурился.
Какая она, в сущности, девочка ещё… – вздохнул Мак про себя, тоже оглядывая хрупкую, но гордую фигурку напротив. – Милая девочка, совсем ребёнок. Даже по меркам смертных она очень юна…
Не знаю, сможет ли это утешить Вас… – следующего вздоха горец и скрывать не стал, не счёл нужным, –  но обычно это несколько помогает – знать, что подобные чувства знакомы и другим. Поверьте, все проходят через это, через всё, что Вы перечислили только что – растерянность… даже потерянность в мире, который оказался другим, не тем, каким казался и воспринимался прежде, незнакомым, ощущение вины перед близкими за то, что переживёшь их…  – МакЛауд запнулся, качнул головой, уголки красивого рта дрогнули в горькой усмешке: – А вот последнее, кстати, совершенно не гарантировано. Мой последний ученик-бессмертный не дожил до двадцати пяти.
И я сам лишил его… этой возможности.
Он очень надеялся, что эта мысль, снова раскалённой иглой прошившая ткань памяти, не отразилась на лице. Незачем ей знать об этом вообще, а особенно – сейчас. Он ведь не собирается никогда больше брать учеников, тем более – учениц? Вот и не стóит, значит, ни думать об этом, ни говорить. У девчонки завтра судьба решается, ни к чему ей лишние… впечатления, и уж менее всего уместны будут сомнения в том, кого она призвала прикрывать спину.
Во мне ведь сейчас нет причин сомневаться? – то состояние, в которое на миг придирчиво макнул себя Дункан, передавалось тяжеловесной, но верной фразой «обратил глаза свои внутрь». Результаты сего метафизически-визуального осмотра вроде как излишней тревоги не внушали. – На сегодняшний день, – мысленно поправил себя горец. – За сутки до пришествия Аримана я тоже был абсолютно адекватен.
Непринужденно менявшая позу Ватарэ не заметила, как на миг шотландец посмурнел ещё сильнее, бормоча вполголоса:
Но вообще, конечно, придётся, да. Ко многому придется привыкать и приспосабливаться, Вы правы, Фудзита-сан.
Она так заразительно расслабилась, что МакЛауд, до того не чувствовавший в своей чересчур изящно-правильной позе прирождённого самурая ни малейшей неловкости, ощутил непреодолимый соблазн слегка опустить свободно и гордо расправленные плечи, опереться позади себя руками, и из позы «на пятках» гибко и с текучей мягкостью переместиться в позу «по-турецки», положив ладони на колени. Невозмутимый вид удалось сохранить, даже бровь вверх почти не поехала, хотя Дункан был удивлён… весьма удивлён.
Вот как... – сказал он осторожно, опуская взгляд. – И... как давно у Вас это... этот дар? – он понял и сам, что его неуверенность при поиске подходящего определения того, о чём поведала в порыве откровенности девушка, прозвучало сомнением в здравости её ума, но ничего подобного Мак в виду не имел, о чём  поспешил сказать как можно доброжелательнее и увереннее: – Я знал одну пророчицу-бессмертную, которая знала наперёд многие события моей жизни… – он не желал делать паузу, просто осекло дыхание – сегодня случился просто обвал воспоминаний о горестных событиях насыщенного ими личного прошлого Дункана МакЛауда из клана МакЛаудов, – ...и смертную тоже знал. Она предсказала смерть моей... дорогого мне человека.
Опущенная темноволосая голова поднялась не сразу, но в тёмных глазах уже растаяла скорбь, и осталось только напряжённое внимание.
Вы увидели реальные события, мисс. Я действительно сопровождал знатную шотландскую леди в 1634-м году, и она действительно умерла у меня на руках, отравленная именно таким вероломным способом.
Время сглаживает даже самые сильные впечатления, он уже мог не содрогаться, вспоминая истошный, полный муки крик бившейся в агонии женщины и стремительно набухавшие гноем волдыри, уродующие нежное лицо – нечто подобное он увидел только без малого три века спустя при газовых атаках Первой Мировой.
Так может, сейчас Вам стоит воспользоваться тишиной и уединением, и поспать? – с искренним участием спросил шотландец. – Обещаю, я не стану проецировать свое прошлое на Вас, находясь так близко, как это получилось в самолёте. Я… прекрасно погуляю по улице, если милая хозяйка одолжит мне зонт.

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-05-27 00:00:53)

+2

28

Девушка напряглась, по сути, сейчас рядом с ней сидел единственный человек, подтверждающий все ее опасения и бредовые догадки. Она видит прошлое, вполне реальное, и видит его уже довольно давно. Значит, с матерью нужно будет потом поговорить, об одном... инциденте.
Не слишком давно, несколько лет. Я ходила и к психологам. и к психиатру, но все списали это на чрезмерную увлеченность учебой и стрессы. В Японии самый высокий показатель суицидов в мире, следовательно – психопатов тут хватает. Мне очень жаль эту даму, я хорошо представляю, что значит это прочувствовать на своей шкуре, как бы цинично это не звучало.
Предложение поспать было до того заманчивым, что японка едва не согласилась. Едва – потому что даже смертельная усталость не заставила бы ее выгнать гостя, да еще не из своего дома. К тому же, один пророческий сеанс она уже словила, шанс повторения был мал: обычно сны ее не беспокоили реже раза в сутки. Хотя, обычно она и не спала два раза за день.
Никакая хворь на свете не заставит меня выгнать вас на улицу под дождь, запомните это и больше не поднимайте такую абсурдную тему, – девушка поднялась на колени, тепло улыбаясь, – Я попрошу Нагиру-сан нас приютить до утра, это хорошая идея хотя бы потому, что она соберет меня куда лучше любого парикмахера.
Ватарэ встала, чуть пошатываясь на затекших ногах, и поднялась на второй этаж. Отсутствовала  она буквально пару минут, а когда спускалась по лестнице, над домом хорошенько громыхнуло, и на улице началась настоящая барабанная феерия, ливень видимо решил продырявить дом насквозь.
Извините, что я заставила вас затронуть воспоминания, которые вам неприятны, девушка подошла к шотландцу сзади, кладя тонкие ладони на плечи, – У меня случаются приступы бестактности. Просто, почему-то так получилось, что вы присутствовали при том, как мою жизнь разрезали на кусочки и склеили заново, да еще вверх ногами перевернули, для пущего эффекта.
Жалость была плохим чувством, поэтому Ата всегда заменяла ее чем-нибудь более светлым. К МакЛауду она испытывала, например, теплую привязанность, хотя видятся они, по сути, раз третий, от силы – четвертый. Японка запустила пальцы в темные волосы горца, расплетая тугой узел, по себе знала, каково с ним ходить. Она не удержалась от соблазна обнять бессмертного за плечи и усесться позади него на колени, уткнувшись прохладным лбом между лопаток. В таком полумраке, под грохот ливня и вправду можно было уснуть.

+2

29

Мак нахмурился заметнее – некоторые моменты прожитого не следовало вспоминать хотя бы чисто из самосохранения, дабы не повредить рассудок, который, между прочим, у бессмертных не какой-то особой прочности, а самой обычной, человеческой, и не факт, что его, рассудка, адаптационные возможности равны по растяжимости сроку жизни. Особенно же следовало избегать воспоминаний как раз о таких случаях – когда бессилен что-либо сделать, как бы ни хотелось помочь страдающему существу – старику, женщине, ребёнку, раненому... это-то МакЛауд выяснил, опытным, так сказать, путём, тоже именно что на собственной шкуре. Сочувственно кивнул, не замечая, что складка меж бровей стала ещё глубже – вспомнилась Тэсса, как всегда, небезболезненно, припомнился разговор с ней о психотерапии… как он ей тогда сказал? «Приду я к психотерапевту, и что скажу? «Здравствуйте, доктор, мне четыреста лет, я видел слишком много плохого и хочу поговорить об этом»? В психушку ведь упекут…». – Шотландец внутренне хмыкнул; сейчас ему было четыреста двадцать два, а проблема не решилась ни на миллиметр… но он хотя бы не пророчествовал – и на том спасибо.
А она устала… просто физически устала, эта девочка-женщина. Ей бы действительно выспаться как следует, хоть пару ночей подряд, спокойно и без страха – хоть перед своим «безумием», хоть перед опасностями более реальными. 
Да я же не сахарный, не растаю… – улыбнулся он в ответ на протест Ватарэ. – И от простуды точно не умру, разве что почихаю малость на собравшихся завтра. – Шутка вышла не ахти, но уж лучше так, чем унывать и нервничать. – Но это ведь и кстати будет, как думаете? А уж с особенно гордо поднятой головой я буду чихать на наши неприятности, когда и Вы, и я хорошо отдохнём. – Мак улыбнулся – он не так уж устал, но сил набраться никогда не помешает. – Если Нагира-сан сделает Вас ещё более красивой, чем Вы сейчас, остаться здесь ночевать – вдвойне удачная мысль.
Поддержав встающую девушку и проводив её взглядом, горец распустил узел галстука, а потом и вовсе стащил эту цивилизационную удавку – хотелось почувствовать себя свободнее. Секунду подумав, он и пиджак с себя снял, аккуратно уложил его рядом с собой, не вставая, расстегнул верхние пуговички на рубашке, поглядывая в окно – разгромыхавшись не на шутку, гроза совсем разозлилась и хлёсткими ударами градин наказывала ещё не разогретую весной землю... и всё, что над землёй возвышалось. Да… теперь уж ни о какой прогулке речи не шло, тут зонтик переломает, пожалуй.
Из-за непрерывного почти грохота и шороха струй, заряженных ледяной дробью, Дункан не услышал шагов японки, а потому слегка вздрогнул, когда её теплые ладони легли на плечи, но не обернулся, только чуть запрокинул голову, а потом, после того, как покачал ею, не принимая извинение, ибо извинять было нечего, слегка наклонил, чтобы Ватарэ удобнее стало развязывать узел из волос.
Не волнуйтесь относительно психических отклонений, – сказал он тихо, бережно и благодарно погладив узкую, белизной не уступавшую алебастру, кисть обнимавшей его женской руки. – Всё, что с Вами происходит – закономерно, и можно сказать, нормально. Вы молоды, Ваша психика гибка… – МакЛауд скупо усмехнулся. – Даже для того, чтобы спятить, необходимо время… – После секундной паузы, не успевшей заполнить комнату сонной тишиной, он добавил, скромно опустив ресницы: – Я хотел бы помочь Вам не бояться кошмаров. Сны – это просто сны, даже если они о прошлом или будущем.

Отредактировано Дункан МакЛауд (2014-06-04 18:23:31)

+1

30

Не бояться их я смогу только сама. Как со всеми обычными и необычными страхами, будь то страх смерти или страх перед змеями.
Японка отпустила горца, вставая с колен и эдак загадочно улыбаясь, смотря на черную макушку. Был большой соблазн снова зарыться в темные пряди пальцами, но она  решила, что на сегодня ей вольностей достаточно и вообще, так она спать никогда не уйдет.
Ата позвала хозяйку дома и стала ей помогать: доставать гостевые фуутоны, раскладывать по местам вещи и подушки, устраивая себе уютное теплое лежбище в комнате на первом этаже. С МакЛаудом прощаться и желать ему спокойной ночи она не стала,  в противном случае ей пришлось бы задержаться на беседу и опять не уйти. Странная особенность была у шотландца – цепляться языками, уводя в словарный водоворот. Или это у нее такая особенность?
Ватарэ разделась и завернулась в теплый, еще зимний фуутон, слушая, как Нагира-сан вежливо щебечет с гостем, расставляет посуду (небось, опять саке припрятала, старая лиса!), всячески развлекая гостя и сетуя, что «бедная девочка не ест-не спит-много волнуется». Оказавшись в темноте, тепле и уюте, Ватарэ заснула быстро, убаюканная стенами почти родного дома.
Госпожа Нагира и в самом деле взялась за гостя с утроенной хваткой, наливая Дункану то чай, то саке, рассказывая ему занимательные истории висящих на стене вееров и кимоно, коими дом изобиловал. Потом предложила партийку в го, которая затянулась до позднего вечера, едва ли не до ночи, а затем и сама откланялась, учтиво показав МакЛауду его комнату. Гроза за окном сменилась порывистым ветром, а к ночи – снегом.

...Может, Шотландия и славилась своей мерзкой погодой, но англичане никогда не видели шотландского лета. Свежий, яркий дух разнотравья гулял вместе с ветром по горным лугам, которые перекрывались белыми облаками овечьих спин, таких же, как плыли по пронзительно-голубому небу, а на хребтах – шумели леса, дубовые на вершинах, березовые – в низинах. Никогда англичанам не понять того, как народ этой земли привязан к этим простым вещам.
Идем! Корзины нужно доставить к вечеру, а то нам надают по шеям, – окликнула девушку старая кухарка.
Дикарка обернулась на женщину, отмахиваясь от нее. Этот край был похож на ее дом, хоть здесь и не росли золотистые стебли, и цветы не разворачивали свои головы к солнцу. Легкие босые ноги сорвались с места, припустив через березовую рощицу вверх. Люди опасались ходить через леса без нужды, уж слишком много зверья расплодилось, но сумасшедшая Тиф, как ее прозвали люди, всегда возвращалась оттуда живой, без единой царапины. Она неслась легко и быстро, возможно, даже обгоняя дикое зверье. Если бы таковое решило поиграть с ней в догонялки. Деревня лежала сразу за рощей, и это был самый близкий к ней путь, сокращающий почти полдня.
Глянь-ка, язва идет дикарская. Она хоть язык человеческий понимает? – заржали бездельники, сидящие возле плетня и пьющие холодный эль; никак разжалобили трактирщика в такую жару.
Нет, она только рычит по-волчьи, да плетет свои обереги. У них, у дикарей, так принято. Епископ, говорят, крестить ее хочет, да она укусила его за… ну короче, укусила.
Так, может, он ее не крестить собирался?
Заржали трутни слаженно, впрочем, и заорали слаженно, когда из двери кузни им на спину вылилось ведро с холодными помоями.
Шли бы вы отсюда, пока рот вам не запаял, только языками чешете. Как бабы, – Гвин подпер плечом косяк, провожая взглядом гордо задравшую нос девушку. Мужики проматерились и припустили от кузни подальше, обещая оторвать кузнецу башку. Хотя на самом деле, все его боялись как огня, силища у Гвина была дурная, почти медвежья.
Мне догляд не нужен, – ехидно обернулась девушка, рассматривая светлые, с рыжиной косы шотландца, утирающего гарь и пот грязной тряпицей.
За тобой не доглядывай – ты резню начнешь, за обиды. Не ходи через деревню, если обидно слушать людские сплетни.
Не ходи я через деревню, как мне увидеть тебя? – Шарсу припустила к замковому двору, сверкая голыми пятками и перьями, вплетенными в косы.
Жена лорда ее не то что простила, защитила от правосудия, проникнувшись порядочностью девушки, охромившего ее старого козла. Так что чернявая девчонка теперь либо прислуживала на кухне, либо бегала по поручениям, став в замке и деревне своей, хотя и не настолько, чтобы не слышать то и дело шуточки и шепотки за спиной.
Вечерами она сидела и плела кожаный оберег, вплетая в него белые ястребиные перья, для кузнеца. Сам он даже не догадывался, что дух его летает над его головой чаще, чем Бог которого он чтит в молитвах. А она то и дело слышала бесстрашный клекот.
Шауни остановилась, словно запнувшись, обернулась, и Ату обожгло проницательностью ее взгляда, чернокосая дернула головой, словно прогоняя незванного гостя и прошипела фразу на языке своего народа, так что японка отпрянула, упала и продолжала падать, пока сон не затянула мутная, вязкая тьма...

Фудзита-сан, вернитесь в дом! Ради всего святого, вы же простудитесь!
Ата открыла глаза, не понимая, почему такой холод царит в доме, и через секунду поняла, что все вполне закономерно: конец зимы, двор засыпан снегом в перемешку со льдом и грязью. Другой вопрос, почему она стоит босиком посреди сугроба, в накинутом на плечи стеганом хаори?
Нагира сан взяла гостью под локоток и затащила в дом, тихо сетуя и приговаривая, что нельзя так пугать добрых людей ночью, зачем она вообще вышла на улицу? Хорошо, что Нагира-сан встала, чтобы закрыть дверь в комнату, а то все, так и ночевала бы несчастная во дворе.
Женщина, все еще шипя на полу тонах, силком усадила озябшую Ату на кухне, принявшись растирать окоченевшие ноги и руки, готовить горячий чай и добывая из секретных шкафов лекарства.
Что я скажу вашим родителям, если вы подхватите пневмонию?!
Ничего, вы же с ними не общаетесь, Нагира-сан...
Вовсе не обязательно быть такой грубой!
Простите.
Ата не совсем понимала, что произошло. Что она видела на сей раз, и почему? На улицу она вышла, следуя за женщиной из другого прошлого, не ее вовсе, но как, как, позвольте спросить, краснокожая могла оказаться в Шотландии 16-го века? Не иначе, как это ее больная фантазия.

Отредактировано Ватарэ Фудзита (2014-06-18 10:58:10)

+3


Вы здесь » Вечность — наше настоящее » Настоящее » Фестиваль слив


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC